Седой майор с пронзительными карими глазами сердито на них посмотрел и ничего не ответил.
— Куда?! — заорал Михаил, подлетая к мужчине. — Черт возьми, куда?!
— Держите себя в руках, лейтенант, — поморщился тот. Подоспевшие Костя с Николаем успели оттащить Мишку, который уже совсем не понимал, кому и что он высказывает.
— Там наш друг, понимаете? — тихо произнес Костя, сажая Михаила на стул. — Он не должен был лететь. У него жена и сын. Как нам им об этом рассказывать?
Майор помолчал, внимательно на них посмотрел и вздохнул, внезапно становясь уставшим стариком.
— Они должны были исследовать Венеру, — негромко сказал он, опуская голову. — Совершенно авантюрный проект. Но им нужно было только долететь, взять пробы и возвращаться.
— На шаттле? — осипшим голосом уточнил Николай. — У вас что…совсем…да?
Он пораженно прислонился к стене. Венера! Венера! Советский космос, чтоб его! Впереди планеты всей – снова! Отчего нет? Отчего не послать туда пару инженеров, пилота, навигатора и четырех ученых?
— Это был не совсем шаттл, — прикрыв глаза, отметил майор.
В наступившей тишине продолжалось потрескивание колонок. У Михаила гулко стучало в висках и бешено билось сердце: переволновался, ему нельзя. Внезапно оператор вскинул руку вверх и выдернул синий шнур, опуская с головы наушники.
— Гроза, Гроза, — прерывистые слова словно многократно дублировались, наслаивались друг на друга, порождая ощущение многоголосого шелеста. — Я – Чайка… Гроза, приём.
— Чайка, как слышите? — быстро говорил оператор, отчаянно барабаня пальцами по кнопкам. Через пару секунд шум как будто поутих, голос стал четче. Майор склонился над консолью, ловя непослушными пальцами тонкий микрофон. В конце концов, разозлился и на себя, и на технику и с силой дернул за провод, притягивая грушевидный мягкий шарик ко рту.
— Слышу, — эхом отозвались по ту сторону экрана, откуда-то из недр космоса. — Докладываю: два часа назад корабль покинул орбиту Венеры, взять образцы не удалось.
— Чайка, вас нет уже два дня, — в микрофон закричал майор. — Оставить, докладывать! Что случилось?
— Как два дня? — расслышали все удивленный хриплый голос капитана Акулова. — Часы совершенно точно показывают 21.00 Гринвича, 19 августа…майор?
— Рассказывайте, рассказывайте, — майор потер уставшие глаза ладонью, с силой провел рукой по лицу, будто стирая с него облегчение, которое никому не надо видеть.
Послышался секундный шорох, потом из колонок донесся голос физика – Виталия Либерова.
— Так? Меня слышно?
— Слышно, — подтвердил майор.
— Так, значит, — Виталий заговорил быстрым деловым тоном. — Два дня назад мы подошли к Венере, вчера, примерно в 16.00 вышли на промежуточную орбиту, приборы уловили в четырех световых годах от нас коллапсирующую звезду, связались с вами, доложили, что мы подошли к Венере. Еще около четырех часов ушло на то, чтобы уйти с орбиты. Помехи какие-то…
— Виталий, продолжайте! — воскликнул майор. — Как слышно?
— Плохо, — совершенно четко отозвался физик. — Фонит что-то. Капитан просит сказать, что мы идем к Земле. Отказал правый двигатель. Кажется, мы не успели выйти из сферы распада звезды… Я могу предположить…
— Чайка! — безрезультатно тряс микрофон майор. Зло посмотрел на операторов. — Установить связь, немедленно!
— Невозможно, — покачал головой Котов, щелкая кнопками. Майор механически снял с головы фуражку со звездой, пригладил седые волосы.
В рубке управления постоянно дежурили операторы и обязательно кто-то из начальства. Миша с Костей и Николаем, неотрывно сидели у мониторов, попеременно сменяя друг друга. Родным пока не сообщали ничего определенного, только попросили не волноваться и сказали, что рейд, кажется, будет длиться чуть больше двух недель. «Чайка» молчала. Только через месяц шаттл снова вышел на связь, и сквозь шипение помех послышался уставший голос капитана:
— Гроза, Гроза. Это Чайка. Как слышите? Связь прервалась, смогли настроить только сейчас.
— Чайка, — торопливо говорил майор, случайно зашедший пару минут назад. — Прошел месяц. Как вы?
— Да с ума вы сошли что ли? — недовольно буркнул капитан Акулов и рассмеялся. Все замерли, напряженно вслушиваясь в шорох динамиков. — Полчаса прошло, Виталька настроил быстро.
— Сережа, — тихо проговорил майор. — Сережа, прошел месяц. Как самочувствие экипажа?
— Экипаж нормально, Андрей привет семье передает. Вы тут на громкой… — машинально ответил капитан. — Что?
Физика никто не слышал, но через три секунды раздался потерянный голос Акулова:
— Виталий говорит, что возможно мы идем по краю черной дыры. Что-то про предел какой-то Опппен…опель, а, Опеннгеймера-Волкова…какой, к черту, эффект Допплера? Гроза, вы пропадаете!
Тишина показалась оглушительной, только щелкали переключателями операторы, с чрезмерным вниманием рассматривая консоль. Никто не хотел говорить первым. Майор на секунду прикрыл глаза, сглотнул и четким шагом вышел из рубки.
Да, не был еще космос исследован до такой степени, чтобы точно предсказать образование сверхновых, или до секунды определить распад звезды. Тот сектор, куда отправился разведывательный корабль, был безопасен, должен был быть. «Чайка» молчала.
— Гроза, прием, — раздалось через два года. — Это Чайка.
Тяжелой поступью, забыв про трость, майор уже через три минуты, зашел в рубку. Привычно, быстро схватился за микрофон, кивнул оператору.
— Чайка, слышите?
— Сколько времени прошло, Паш? — послышался хриплый шепот. Майор отдела специальных разработок Павел Георгиевич Вязенцев, протер глаза платком.
— Два года, — ответил он быстро.
— Два часа, — как-то отрешенно заметил Акулов. — Отдаляемся мы от вас… разрыв всё больше. Виталька говорит, будет расти в геометрической прогрессии. Паш, вы нашим помогайте… мы уже… в общем, просьба всего экип…
Контакт оборвался на полуслове, не дав толком попрощаться капитану с Землей. Майор закрыл глаза, и из-под тяжелых век беззвучно бежали соленые слезы. Попрощаться – потому что, не смотря на все усилия техников и ученых, установить связь с шаттлом так и не смогли. Корабль замолчал окончательно, не отзываясь на призывы в эфире. Последним распоряжением Вязенцева на посту майора был указ о каждодневном вызове «Чайки» на её волне. «Чайка» молчала.
— Вот так вот, — развел руками Михаил.
Максим поднялся и обнял за мелко подрагивающие плечи мать. Алёна Дмитриевна улыбнулась сквозь силу и сжала ладонь сына в своей руке.
Капитан штабных войск Котов привычно крутанулся на стуле, мельком посмотрел на экран и левой рукой закинул наушники на голову. На пару минут у него возникло чувство дежа-вю, но он только пожал плечами и, рассеянно щелкая ручкой, начал говорить:
— Чайка, Чайка. Это Гроза. Приём. Как слышите? Чайка, Чайка…
Максим не глядя записывал: «Пошел двадцать шестой год легендарного сигнала, идущего на волне первого советского звездолета, замаскированного под обыкновенный исследовательский шаттл. Гриф «Секретно» был снят буквально на днях и предоставлен средствам массовой информации. Как сообщают архивные документы, звездолет должен был установить флаг СССР на Венере и объявить о пригодности планеты…»
Макс задумался, что тут лучше вставить: для жизни, для существования человека, для освоения? Он почесал кончик носа и посмотрел на черный экран, в котором мимо синих и желтых огоньков двигался один белый. Котов оглянулся на Максима, молча выдернул синий шнур и опустил на плечи наушники.
— Гроза, Гроза, — ожили динамики хриплым шепотом. — Это Чайка. Приём. Как слышите? Гроза, Гроза…
Максим рванулся к микрофону. Бывший сержант нажал на панели кнопку экстренного вызова и одним щелчком переключил связь на все каналы.
— Чайка, это Максим, то есть Гроза. Как вы?
— Максим? — переспросил голос удивленно. — Как слышите? Состояние экипажа стабильно. Запрашиваем разрешение на посадку.
На плечо Макса легла тяжелая рука, Николай Александрович мягко отстранил парня, склонился над микрофоном.
— Посадку разрешаю. Чайка, мы ждем вас.