22.02.2012
Сухачевский Олег
411: Плато первопроходцев
Эта история произошла со мной в юности. В те годы я был студентом, учился на третьем курсе «планетоложки», так панибратски мы назвали наш вуз – Государственный институт планетологии, сокращённо ГИП. История, которую я хочу рассказать, связана с астероидом Виктория, как раз по имени девушки, к которой тогда испытывал нежные чувства. Но обо всём по порядку…
Нас, студентов третьего курса, отправили тогда на практику, именно на Викторию, крупный астероид? из первой двадцатки. Руководителем нашим был Сергей Борисович Гартунг, признанное научное светило. Дотошный препод, но прекрасный человек и специалист, он строго спрашивал на экзаменах и горе было тому студенту, который отваживался явиться плохо подготовленными. За эту сердитую особенность за глаза его прозвали «Ахтунг».
Шла уже вторая неделя нашей практики, студенты привыкли к малой тяжести астероида, нехитрому быту планетологов. Вечера в кают-компании базы ГИП были наполнены шутками, розыгрышами и смехом. Ахтунг не держался особняком, все вечера проводил с нами. Мы быстро поняли, что строгим преподавателем Сергей Борисович был только на экзаменах, а в обычной жизни – милым, компанейским человеком.
Каждый день мы выходили наружу на практические занятия. Нужно было искать образцы, делать замеры, брать пробы. У планетологов много работы, но в молодости физические нагрузки кажутся пустяком, тем более, что низкая гравитация астероида делала эти прогулки забавой.
В тот день проходили занятия на плато Первопроходцев. Я искал образцы гранита, характерные для этой части астероида. Увлёкшись сбором материала, я далеко оторвался от своей группы и остался совершенно один. Вокруг меня расстилалась безжизненная равнина, сверху смотрели колючие звёзды, а Солнце, видимое с Виктории, как маленький диск, похожий на золотую монетку, висело так низко, что по всей округе протянулись длинные тени. Они чётко обрисовывали каждый камень на поверхности и мне это было удобно.
Почва время от времени вздрагивала? на другой стороне астероида проводили взрывные работы, кажется там что-то строили. От этих взрывов над астероидом который день весела белесая пылевая дымка. Я нагнулся за очередным обломком горной породы, а когда распрямился, то вздрогнул. Камень, за которым я нагибался, выпал у меня из рук.
Прямо передо мной стоял человек. Это был мужчина, его мощная обнажённая фигура дышала силой и уверенностью, литые мышцы напряглись на могучем теле. Солнце поблескивало на загорелых плечах. В руке мужчина держал копьё и, казалось, прикрывал кого-то? его поза явно показывала это.
В испуге я сделал шаг назад, но мужчина не двинулся. Я взмахнул рукой, но он не шевельнулся. Я отступил ещё на шаг назад и увидел, кого охранял мужчина.
Девушка… Очень красивая, чем-то похожая на Вику. Её поза выражала испуг. Она чего-то очень боялась… Но не меня же?
Я стоял в изумлении, а странная парочка не шевелилась. Несколько секунд я думал, что они одеты в силовой скафандр и потому кажутся обнажёнными, но потом заметил, что фигуры не светятся «глянцевым» блеском характерным для силового скафандра.
Я стоял, не зная, что сделать, а пара смотрела на меня и тоже не двигалась. Не знаю, сколько времени прошло, но внезапно мужчина и женщина исчезли. Так исчезает изображение выключенного визора.
В тот же миг последний луч солнца погас? короткий день на астероиде кончился. Машинально глянув на часы, я удивился: 15:24. Я простоял столбом, глядя на парочку, целых сорок минут. Пора было идти, рабочий день окончен, но странное видение не выходило у меня из головы.
Я решил завтра явиться сюда в это же время, а чтобы точно найти, отметил место, где стоял, крестом, начертив его прямо на астероидной пыли.
Весь вечер увиденное не выходило у меня из головы, я гадал, откуда и когда там появились эти загадочные фигуры. Чья-то глупая шутка? Неуместный розыгрыш? Будь эти скульптуры настоящими, их давно бы нашли, район, где мы проходили практику, истоптан вдоль и поперёк. Но может ли быть, чтобы столь чудесные изваяния появились там шутки ради? Кому это надо, зачем? И девушка… Она так похожа на Вику.
В тот вечер я смотрел на неё, и верно, делал это слишком часто, поскольку в конце концов она спросила меня:
— Нестеров, что-то ты всё пялишься на меня весь вечер… Нравлюсь, что ли?
Я никогда не мог похвастаться вниманием девушек, а такой вопрос, тем более, заданный напрямик, вогнал меня в ступор. Я не знал, что ответить. Сказать, что да, нравишься при всех я не мог, но и объявить, что нет, не мог тем более.
Вконец смущённый, я был готов брякнуть какую-то глупость. Вика смотрела на меня, улыбаясь, но в тот момент, когда я уже открыл рот, меня перебил наш записной сердцеед Витька Рыбин:
— А знаешь, Вика, что «наш» астероид был назван не в честь древнеримской богини победы и даже не в твою честь?
— Нет, не знаю… Расскажи, Вить?
— Это довольно интересный случай, — начал Витька. — Астероид открыл английский астроном Джон Хинд в самой середине девятнадцатого века. В те годы в Британии правила королева Виктория и астроном решил подхалимнуться – назвать новое небесное тело в честь своей повелительницы. Но не всем астрономам это понравилось, многие возразили против использования имени монаршей особы в астрономических делах. Было даже предложение назвать его именем Клио – греческой музы истории. Но точка зрения лизоблюдов восторжествовала, астероид сохранил имя Виктории, тем более, что и богиня такая имелась. Вот такие дела, Викуся, — заключил он.
Я знал эту историю, прочёл её ещё полгода назад, когда решился вопрос с нашей межпланетной практикой, и мне захотелось подробнее узнать об астероиде. Но я и не подумал рассказать её Вике. Ну почему такие простые вещи приходят в голову не мне, а Витьке?
Всю ночь и утро я провёл, как на иголках, а на следующий день в тот же час стоял на месте, где сутки назад начертил крест. Я не мог дождаться и так хотел увидеть изваяния, что пропустил момент, когда они появились. Просто включились и там, где только что было лишь безжизненное небо космоса, вдруг вспыхнули человеческие фигуры.
Да, сомнений не было, мне не показалось? скульптуры стояли передо мной, прекрасные, как и вчера. Я хотел обойти изваяние со всех сторон, чтобы лучше рассмотреть, но стоило мне сделать шаг в сторону, как оно исчезло. Я вернулся назад – оно снова появилось.
«Кажется, это не голограмма… Слишком чёткое изображение, — подумал я. — По какому принципу работает этот эффект? И зачем кому-то было нужно устанавливать проектор в каменистой астероидной пустыне? Где он спрятан? Да ещё такой совершенный и, должно быть, дорогой? Слишком сложная задача, чтобы разыграть бедного студента…»
Я пожалел, что не взял с собой камеры, а словам моим вряд ли кто поверит: в те годы я не слишком высоко котировался среди товарищей. Нужны были доказательства и я решил завтра непременно запечатлеть скульптуры.
Но на следующий день Ахтунг повёл нас в дальний поход, чтобы проверить физическую форму и нашу способность к пешим переходам в скафандрах. Вернулись мы измученные, а на следующий день Сергей Борисович устроил внезапный зачёт и снова было не до того. А потом ещё что-то отвлекло меня…
В общем, только через три дня я смог добраться до места, где стояли таинственные фигуры. Я решил идти туда не один, а позвать Вику.
В тот день Ахтунг, как назло, дал нам очередное практическое задание. Я быстро выполнил свою часть и, оглянувшись, стал искать глазами Вику. Я сразу заметил её, только у неё одной был бежевый скафандр, который не мог скрыть прелесть её ладной фигурки. Подойдя к ней поближе, я пробормотал:
— Вика, мне надо с тобой поговорить…
— О чём же? — её удивлённо вскинутые брови были видны даже через стекло шлема.
О, я многое мог бы сказать ей! О том, что вижу её во сне каждую ночь, о том, что не проходит минуты, чтобы я о ней не подумал, о том, что нет на свете девушки прекраснее её, и много прочей чепухи, на которую способны влюблённые. Но вместо этого я сказал:
— Хочу показать тебе твой портрет.