Катя вела направление разработки средств защиты и предупреждения подобных катастроф и, так уж получилось, что его, молодого специалиста прикрепили к ее группе. Все они превосходно владели международным эсперанто и трудностей с общением не возникало. Ему казалось, что он угодил в фонтанирующий идеями вулкан, берущий свое начало из нескончаемого источника знаний. Работать с этими людьми не испытывая чувство бесконечного восхищения перед таким полетом мысли, было невозможно. Стройные ряды теорий, сменялись разработками доказательных баз. Ураганные мозговые штурмы заканчивались только под утро в лабораторных комплексах. Они не были одержимыми. Он никогда не назвал бы их так. Но он видел, что они бесконечно влюблены в свою работу, что сам поиск нового, для них необходим, как глоток свежего воздуха. «Я мыслю, следовательно, я существую» – повторяли они слова знаменитого Декарта, на его удивление, как это у них получается не терять интенсивность изысканий в течение долгих часов совместной работы. «Понедельник начинается в субботу» – ультимативно заявляли они ему в первый выходной день сумасшедшей недели, когда с красными от недосыпа глазами он позволил себе опоздать в лабораторию на две минуты. «Неужели в вашей стране у вас совершенно нет выходных дней?» – в ужасе спрашивал он, видя, что во втором часу воскресной ночи, они планируют утренние работы. «Расслабься, старик», отвечали ему, «Систему «три-четыре», у нас еще никто не отменял». В ту ночь, он набрался смелости и предложил отвезти Катю к ее английской подруге, в доме которой она остановилась. Дорогой она объяснила ему, что последние пятнадцать лет, в их стране всего три рабочих четырехчасовых дня. Она слегка замялась, и добавила, что если он не против, то не могли бы они где-нибудь перекусить, потому что хотя советские труженики и работают по двенадцать часов в неделю, кушают исправно по прежнему – первое, второе, третье и компот четыре раза на дню. «Шутка», добавила она, «Сегодня мне удалось подкрепиться всего одним сандвичем. Черствым и совершенно тощим. Натка совсем голову потеряла от страха – живет только старыми запасами, нанитофобия, у нее понимаешь…». Найти работающее кафе им не удалось. В связи с чрезвычайными обстоятельствами население Ричмонда спешно покидало предместья Лондона, и немногочисленные, оставшиеся нетронутыми хищными нанитами кафе уже были закрыты. Не спрашивая разрешений, он отвез девушку к себе домой, где, выдав ей чистое полотенце, халат и зубную щетку, отправился готовить ужин.
Они поговорили до пяти часов утра. Катя была потрясающей собеседницей. Умная, с тонким чувством юмора, чертовски привлекательная в этом смешном, почти полностью ее скрывающем в необъятных складках халате, она все больше и больше очаровывала Майкла. Они говорили обо всем на свете. Восхищение искусством древних цивилизаций, сменялось серьезностью проблем восстановления ледников Антарктиды. Артефакты найденные на обратной стороне Луны и находки обнаруженные под Марсианскими «каналам», уступали место современным театрам акустики и видеовизуализации. Когда же выяснилось, что спать им остается не более четырех часов, он уступил ей свою спальню, устроившись на диванчике в гостиной. Но едва он поудобнее устроился на жестком виниле, как послышался Катин голос. «Постель у тебя очень мягкая, все бока отлежала», пожаловалась она. Секунду другую, девушка стояла в проеме двери, освещенная лунным светом, робко пробивающимся между полуприкрытыми ставнями. Затем скинула с плеч его нелепый, на восемь размеров больше ее халат, подошла к оторопевшему Майклу, отбросила тощее одеяло и решительно забралась к нему подмышку. От ее, почти обнаженного тела пыхнуло таким жаром, что зябнувший в этой холодной, не топленой комнате Майкл, задохнулся. Он не смел дышать и пошевелиться, боясь разрушить, казалось снившуюся ему идиллию. А Катька, уютно устроившись у него под рукой, обняла его за шею и поцеловала в нос. «Спокойной ночи», сказала она ему. И моментально провалилась в глубокий сон. Это не было наваждением. Что-то случилось, очень важное и значимое в его жизни. Иначе, почему он так счастлив? Бережно прижимая к себе девушку, вдыхая аромат ее волос и наслаждаясь живым теплом ее тела, он не смог уснуть до самого утра.
С тех пор они были вместе. Катя часто приезжала к нему в Англию. Они оба знали, что до истечения контракта, Майкл не может приехать к ней – визовые правила Британии славились свой жесткостью.
За эти годы он узнал о Союзе почти все по рассказам своей подруги. И все эти годы он жаждал встречи с этой страной. «Куда, куда ты собрался?», спрашивали его друзья и коллеги, когда контракт был закончен, и он смог приступить к оформлению документов на выезд. «Ты пропадешь там в этих лесных джунглях. Если раньше нам рассказывали байки, что по улицам Москвы ходят медведи, и мы знали, что это всего лишь пропогандическая чушь, то вот теперь эти байки стали правдой! У них даже автомашин нет! Ни одной на всю страну! Если раньше мы говорили, что в этой страны две беды – дураки и дороги, то теперь насчет первого мы не уверены, а второе вообще исчезло в нашем понимании этого слова! Коммуникаторов связи с имплантатом личности – нет! Даже мобильниками не пользуются! Нет магазинов! Нет профессионального спорта! У них хоккеисты тренируются в свободное от работы время! А театр? Ты хоть знаешь, что там нет театров? Они собираются, в какие то доморощенные кружки, ставят сценки и находят в этом удовольствие! Ты пропадешь в этой стране навсегда возле доски, где до конца жизни будешь выводить мелом свои любимые математические уравнения! А деньги? Куда делся их рубль? Стеклянный ли, оловянный ли, деревянный, на худой конец? Где он? Какое то немыслимое БэТэТэУ?»
Майкл не отвечал им, погруженный в предвкушение встречи с этой немыслимой страной. Он уже знал, что рубля нет, зато есть БТТУ – балл творческого – трудового участия. Знал, что нет мобильной связи – зато есть ЕС – Единая Сеть, где БТТУ имеет хождение как обменная единица. Нет заводов по производству товаров народного потребления, но за то в каждом доме есть безотходный матричный комплекс, где можно в считанные мгновения вырастить любой, скаченный из ЕС предмет. Пищевые продукты поступают в дома из местных хранилищ по продуктопроводам, причем свежайшего качеств и именно те, что были выбраны вами в сети. Нет театра, но есть чистое искусство с непосредственно вашим в нем участием. Нет профессионального спорта, но, судя по международным товарищеским встречам – советские «доморощенные» спортсмены достигают неплохих результатов. У них нет того минимализма, которым пугали его друзья. В их развитии, бесконечное в своей бездумности потребление сменилось ориентацией на созидание. Их ушедшие за горизонт технологии позволяют любому индивиду жить в полном и гарантированном достатке, работая только двенадцать часов в неделю по своему выбору. За последние десятилетия они доказали всему разрушающемуся миру, что есть другой путь, лучший чем бесцельное потребление природных богатств. Нет автомашин, зато есть персональные вакуумные дирижабли, не требующие гелия и сколь нибудь существенных энергозатрат. Нет магистральных дорог, но зато есть система направляющих колец, по которым на тридцати метровой высоте беспрерывно курсируют поезда от локальных шестивагонных до десятикилометровых региональных громадин, являющиеся ко всему прочему генераторами энергии. Они никогда не останавливаются, посадка и высадка осуществляется с помощью стартующих пассажирских капсул. Именно на таком поезде они добрались сюда, в знаменитые Новгородские леса. «Тебе не просто будет созерцать медведей на Московских улицах», сообщила ему Катя, «Лучше скармливать тебе наш «Социализм» по частям. Почему бы нам, для начала не устроить пикник и не отметить твой приезд?»