Действительно, теперь Мишка кое-что вспомнил. Когда весной на Луне проходили юношеские Игры доброй воли, в заставках голо пускали видеоряд с черно-белыми стильными картинками ЁC фотографиями самых ярких моментов ранних игр этой серии. И фамилию Старинского упоминали. Правда, тогда Мишка решил, что говорят про совсем уже какую-то пыльную историю и этот человек давно умер.
А те фотографии ему понравились. Такие яркие, сочные образы ЁC хоть и нецветные, но наполненные жизнью до краев. Казалось, что движение не останавливается на двухмерном полотне, что мускулы продолжают напрягаться, а спортивная форма развеваться на бегу. Мишка понятия не имел, кто был изображен на тех фотографиях, но азарт соревнований и напряжение борьбы лились с экрана мощно и явственно, даже без всех чудес и иллюзий современного голо.
Мишка достал из кармана смартфон и быстренько открыл Яндекс. Да, его звали Ян Васильевич Старинский, корреспондент газеты «Известия», лауреат премии? K Список премий пришлось прокручивать скроллом, их было несколько десятков. И еще несколько союзных орденов. И степень академика какой-то международной академии фотографии? K В общем, дедушка оказался совсем непростой. Здорово!
— Ян Васильевич, вы, наверное, все-все Олимпиады объехали, да? ЁC уже вполне уважительно поинтересовался Мишка, улучив момент, когда дед с улыбкой вернул очередному болельщику подписанную визитку.
— Поездил немало, — согласно кивнул Старинский, внимательно оглядывая мальчишку, — а ты-то сам чего среди канадцев затерялся? И где родители?
— Так вышло, других билетов не было, — виновато оправдывался Мишка, — но мне уже можно самому, в декабре десять стукнуло. Отец с матерью на Море Спокойствия, у них работа сезонная. Вот мне папа и разрешил одному слетать ЁC я ж марсианин, у меня льготный проезд? K С браслетом, конечно, — Мишка продемонстрировал металлическую полоску вокруг запястья ЁC его паспорт, контактный чип и аварийный маяк одновременно.
— Вижу, вижу? K – старик задумчиво поскреб подбородок, и как-то хитренько посмотрел на Мишку, — значит, сидеть тебе на матче в окружении «кленовых листьев»? Не испугаешься?
— А чего их бояться, — хмыкнул мальчишка, — они ребята веселые, меня вот орешками подкармливают, про Союз расспрашивают. А по-английски я лучше всех в классе говорю, мне совсем не трудно!
— Молодец, — одобрил фотограф и вдруг спросил: – А ты не будешь против, если я с тобой на матче рядышком посижу?
— О, так у вас билет в этом же секторе?
— Нет, но я попрошу организаторов, и мне стульчик поставят, — Старинский хитро подмигнул, отчего его оливковое лицо покрылось сеткой мелких морщинок.
— А щёлкнуть разок фотоаппаратом дадите? ЁC совсем обнаглел Мишка.
— Да запросто, — отмел все сомнения дед, — у меня в рюкзаке и бинокль полевой есть ЁC настоящий, военный! Дам попользоваться – сможешь каждую капельку пота у вратаря разглядеть!
Мишка был в полном восторге. Вот так повезло! Поездка на суперкубок уже само по себе событие выдающееся для любого пацана, а тут еще такие приключения! Расскажет после возвращения Вовке и Сашке ЁC ведь не поверят же, лопухи!
Запиликали зуммеры минутной готовности, и торможение стало прижимать пассажиров к креслам. На экране головизора рыжеватая краюха Марса начала заваливаться вбок и стремительно крупнеть. Уже виднелись редкие огоньки поселений и звездчатые сполохи городов. Мишка возвращался на Марс!
Трибуны гудели рассерженным ульем, пищали вувузелами (и откуда только название это взялось, подумал Мишка), свистели и топали. Вопреки всем прогнозам, в третий период команды вышли с равным счетом ЁC 4:4. Ах, какая это была игра! Мишка охрип от крика, вспотел от напряжения не хуже самих игроков, и совершенно перестал смущаться канадцев, которые окружали его. Впрочем, когда карбоновая шайба со звоном залетала в ворота, вопли восторга и ужаса сливались воедино, с запасом перекрывая все национальные и языковые различия. Старинский купил ему ведерко попкорна, и Мишка почти забыл про фотографа ЁC тот тихонько сидел в проходе двумя рядами ниже, на небольшом раскладном сидении, спиной к арене, придерживая тяжелый фотоаппарат правой рукой. Иногда казалось, что он вообще не снимает, а лишь спокойно наблюдает за зрителями, безразличный к перипетиям горячей схватки на льду.
А схватка была горячей, как дюзы боевого крейсера «Аврора». Канадцы, действительно, в первом периоде попытались задавить команду СССР скоростью и жесткими силовыми приемами. Грохотали карбоновые доспехи игроков, трещал марсианский лед под тяжестью падающих тел, пронзительно скрипели в жестком контакте экзо-суставы скелетов. Порой полуторакилограммовая шайба рикошетом устремлялась на зрителей, и те в ужасе отшатывались в стороны, когда снаряд с опасным треском натягивал защитную нано-сетку. «Красная машина» защищалась упорно, но под занавес гигант Брэдли всё же оторвался от защитников и размочил счёт ЁC 0:1.
Второй период был настоящей мясорубкой. В течение первых же двух минут русские забросили две шайбы на красивой комбинационной игре, и уже канадцам пришлось отыгрываться. Пошло открытое противостояние, углепластиковые клюшки ломались как спички, одно удаление следовало за другим. Петров, припечатанный к бортику бородатым Леруа, серьезно повредил экзо-скелет, и вынужден был покинуть площадку под гневный свист болельщиков. После страшного по силе броска Замятина шайба случайно попала в забрало шлема Джонсона ЁC и ветерана НХЛ унесли с поля в тяжелом нокдауне. Канадцы озверели, и на последней минуте второго периода счет уже был 3:4 в их пользу. Однако Никольский «обрезал» контратаку Спайка и Брэдли, буквально украл у них шайбу на кончике клюшки ЁC и выход один на один! Как ни пластался О'Хара всеми своими стапятьюдесятью экзо-килограммами в проеме ворот ЁC опытный Никольский загнал шайбу между щитков. Трибуны взревели от восторга и досады, а хоккеисты потянулись на перерыв. Интрига лишь разгоралась, и комментаторы в невесомых герметичных кабинках устало промакивали лбы одинаковыми голубыми салфетками с логотипами чемпионата.
Периодически Мишка прикладывал к глазам бинокль, одолженный Старинским ЁC прибор был вполне современный, в отличие от его фотоаппарата, и умел делать мгновенные снап-шоты с коррекцией освещения, а также оперативно отсылать их на местный медиасервер. Мишка немного поразвлекался, приближая лица хоккеистов ЁC волевые, бородатые, потные, прикрытые пластиковыми масками с шейной защитой; но ему это быстро наскучило, и он отложил оптику в сторону. Некогда смотреть на запасную скамейку, когда Никольский обводит Брэдли на пятачке, а сзади уже подлетают полумеханические туши Спайка, Леруа и Йохансона!
Очевидно, тренеры провели в раздевалках серьезную воспитательную работу. Обе команды заиграли после перерыва осторожно, стремясь не допустить легкомысленных промахов в обороне, и не форсируя атаку. Острые выпады Кима и Брэдли вязли в плотных объятиях защиты, взвывали сервомоторы скелетов, тренерские штабы нервно поглядывали на табло. Минуты шли, но ворота команд оставались нераспечатанными. По зрительским секторам прокатился гул недовольства ЁC болельщики требовали крови! Русское «Шайбу-шайбу!» сливалось с английским «Канада, вперед!», вувузелы язвительно подвывали по любому поводу.
Но на пятнадцатой минуте Ким зацепил клюшкой конек Леруа, и рослый француз растянулся на льду, картинно вытянув руки вперед. Удаление! Тренер канадцев, сухой и подвижный швед Ларссон тут же взял тайм-аут.
— Ян Васильевич! Почему вы не снимаете игру? ЁC спросил Старинского Мишка, перекрикивая шум стадиона, — почему всегда спиной к арене?
— Я всё вижу на ваших лицах, — непонятно ответил дед, показывая пальцем почему-то на фотоаппарат, — это принцип двойного зеркала!
Мишка лишь пожал плечами ЁC поди разбери их, фотографов. Вон их сколько там, внизу, перед стеклянным бортиком арены. Держат на плечах громоздкие ружья голокамер, целятся в игроков матовыми голо-очками, что-то правят в лэптопах. Сразу видно по технике ЁC настоящие профессионалы. А этот Ян Васильевич? K какой-то странный. На игру не смотрит, очки у него явно не голографические, камера из музея. Чудак!
Последняя пятиминутка стала адом для советской команды. Неимоверным усилием воли и ценою травмы Никольского «красная машина» выстояла меньшинство; но сил на хорошую контратаку уже не оставалось, и более опытные канадцы теснили молодежь. Рязанов, бессменный голкипер русских, стоял как стена, и если бы не он, две-три мертвых шайбы точно попали бы в сетку. Но они не попали? K