Непробиваемая уверенность вратаря, кажется, взбесила канадцев. Победа была так близко, русские очевидно «подсели» – но шайба не шла в ворота! «Кленовые листья» проводили одну атаку за другой, и по всем признакам тоже начинали уставать. Наставал момент истины ЁC опасный для каждой из сторон критический период, когда один удар мог решить исход всей встречи. Комментаторы заходились в истерики от волнения, все каналы голо-ТВ были перегружены от Земли до Марса, сетевое сообщество отложило лэптопы и с замиранием сердца следило за каждым движением шайбы.
Леруа провел удачный силовой прием на Светлове и отдал пас Брэдли; канадский ветеран ушел от «коробочки» Кима и Замятина, и оказался перед новичком сборной ЁC Меньшовым. Но что это? Каким-то неуловимым движением Меньшов выбил шайбу из-под клюшки Брэдли и отправил ее по борту опаздывающему в защиту Светлову. Только бы не офсайд! Но Светлов на удивление хладнокровен и всё сделал правильно ЁC пропустил мимо себя несущегося на всех парах Йохансона и по круговой траектории обошел его с правого фланга. Он приближался к воротам О'Хара быстрее, чем Йохансон! Этого не может быть ЁC выход один на один!
Мгновения стали медленными, как замерзшая вода на Титане. Канадцы тягуче подтягивались к тому месту, где только что стоял Светлов ЁC но он вовсе не собирался ожидать их приближения! Похоже, из двенадцати хоккеистов на льду только он один понимал, что такое скорость. Откуда только взялись силы и дыхание? За две секунды русский форвард преодолел бесконечное расстояние от средней линии до вратарской площадки. Зрители на трибунах начали завороженно привставать, и Мишка не был исключением. О'Хара собрался в комок нервов, выставив ловушку и прикрыв пространство между коньками толстым крюком вратарской клюшки. Время замедлилось еще сильнее, белые и красные майки догоняющих игроков почти замерли. Светлов начал замахиваться, а О'Хара ЁC умница, конечно ЁC инстинктивно вытягиваться в сторону удара. Йохансон в полуметре позади уже тянул крюк клюшки, пытаясь в отчаянии сфолить на Светлове, чтобы сорвать атаку. Светлов провел клюшкой вниз, О'Хара завалился набок, намертво блокируя угол ЁC но удара еще не было! Боясь шелохнуться, Мишка выпученными глазами пожирал Светлова: тот молниеносно сманеврировал направо, перебросил шайбу под удар и, уже уезжая от ворот и практически не глядя, обратной стороной крюка послал ее в девятку.
А-а-а-а-а! Стадион взорвался оглушительным ревом, и сирену за канадскими воротами уже никто не услышал. Это победа!
— Победа! ЁC заорал Мишка, глядя на Старинского, — Ян Васильевич, а-а-а-а-а!!!
Старый фотограф мягко улыбался и уже убирал свой раритетный фотоаппарат в чрево рюкзака. Он так и не оглянулся на арену, где уже обнимались безумной толпой красные майки, танцевали тренеры, утирал скупую мужскую слезу двухметровый Брэдли. Старинский сделал свой снимок, и его работа была закончена. Когда Мишка наконец-то протолкался сквозь толпу погрустневших канадцев, чтобы отдать фотографу бинокль, того уже не было.
Фотокарточка пришла ему по почте спустя месяц. Ее цифровые клоны облетели спортивный мир в считанные дни, и Мишка, что называется, проснулся знаменитым. Помнится, «Нью-Йорк Магазин» предлагал ему за оригинал два миллиона; какой-то коллекционер из Оттавы долго писал письма, обещал чуть ли не пять. Отказался, конечно ЁC отец сказал «Ну, еще чего? K Вырастешь, сам заработаешь!». Ошибся отец: бизнесмена из Мишки не получилось – влюбился в Космос.
Старинский погиб через год. Была какая-то экстремальная акция от ЮНЕСКО, что-то типа «Спортсмены против нищеты в Сомали». Колонну обстреляли террористы, и шальная пуля сняла последний кадр в его жизни. Громкое было дело, в Сомали потом ввели войска ООН ЁC Африка с тех пор живет по другим законам? K А фотография стала для Мишки талисманом, и облетела вместе с ним половину Солнечной системы.
Михаил Рапопорт словно вернулся из детства: в наушниках настойчиво ворчал голос Главного.
— «Зевс», доложите готовность, доложите готовность!
— Так точно, Роберт Георгиевич, — отчеканил Рапопорт, — готовность ноль, ждем команды.
— Как самочувствие, пилот? ЁC голос Главного смягчился. Вопрос был риторическим ЁC датчики передавали в ЦУП исчерпывающую картину всей физиологии и даже ментальной активности астронавтов.
— Всё путем, Главный, — одними губами улыбнулся Михаил, — пора лететь.
— Да? K Передайте там привет всем зеленым человечкам.
— Непременно передадим, Роберт Георгиевич. Еще и вам привезем парочку!
— Ну, это вряд ли? K – Главный прекрасно понимал, что ко времени вероятного возвращения экспедиции его уже не будет в живых, — это для внуков? K
На линии забубнили диспетчера, кажется, Плесецк всё же дал зеленый свет. Голос Главного стал сухим и деловым:
— Экипажу приготовиться к перегрузкам. Луна-1, Луна-2, начинаем процедуру.
Последняя фраза, всё же, предназначалась только для него, командира. Остальные двести пятьдесят членов экспедиции благополучно спали анабиотическим сном в криогенных камерах. Более сотни представителей СССР, шестьдесят три американца, сорок пять китайцев; остальные участники проекта получили по два-три места в составе команды сообразно вложенным инвестициям.
Заснет и он, Михаил Рапопорт ЁC но лишь после выведения корабля за пределы Солнечной системы. Четыре месяца он будет контролировать маневры «Зевса», полагаясь на бортовые компьютеры и телеметрию с Марса и Титана. Скучать не придется ЁC НАСА и Европейское Агентство загрузило его попутными задачами вплоть до орбиты Плутона. Да и разве бывает марсианину скучно в Космосе?
— Внимание «Зевсу»! ЁC рявкнуло в наушниках, — последний отсчет!
И когда прозвучала финальная цифра, заревели стартовые моторы, а звезды на панорамном экране тронулись с места, Рапопорт не удержался и негромко ЁC скорее, просто для себя ЁC произнес:
— Поехали?
Павел Веселовский, 2012.
Рим Несарк
376: Шаг вперёд
Каждый гражданин Советского Союза имеет право на полную свободу действий, за исключением случаев, когда эти действия мешают реализации прав и свобод других граждан, либо наносят непосредственный ущерб обществу и/или государству в целом. Ст. 3 Конституции СССР, ред. 12.05.2021г
Это было как-то… обыденно, что ли. Ну, Луна. Ну, орбитальная станция. Даже строящийся «Мария-Галанте», второй в истории человечества планетолёт, не внушал особенного трепета.
— Мда… в записи это выглядело более впечатляюще, — подтвердил моё разочарование Димка. Хотя нет, какой Димка. Дмитрий Олегович, инжинер-технолог планетарных климатических установок. Ему уже сообщили. «Благодаря великолепным теоретическим знаниям, подтверждённым практикой; нестандартному, но эффективному подходу к решению задач Вы зачисляетесь в состав второй марсианской экспедиции».
Зато Катя была в восторге. Она прижималась к Диме, глаза её пылали, а слова – четкие, звонкие, — были заряженные неисчерпаемой энергией юности.
— Ребят, вы только посмотрите! Они уже термообшивку монтируют! Это же финальная стадия строительства! На два месяца раньше срока! Димка, мы ведь скоро полетим! — это были даже не предложения. Это были сгустки радости и счастья. Они разлетались по кают-компании, и каждый, в кого они попадали, вдруг начинал немного неуверенно, но искренне улыбаться.
— Ага… — без особого восторга подтвердил Дима.
— Ты чего? — шепнул я.
— Потом, Витя, потом. После вводной.
Собственно, это была НАША мечта. Все мальчишки мечтают стать космонавтами, но мы, МЫ – мечтали полететь именно на Марс, найти древние города, а может даже – вдруг! — марсианскую цивилизацию. Ещё не стартовала марсианская программа, ещё не были изобретены субатомные установки – неисчерпаемый и абсолютно безопасный источник энергии – а мы уже конструировали поселения, как колпаком накрытые (чем именно накрытые? Мы не знали. Но знали, что учёные что-нибудь придумают). Рисовали, как преображается Марс, как на неприветливой пустыне расцветают сначала отдельные оазисы под редкими точками климатических куполов, как их становится больше, и вот они уже по всей планете. Ну, и конечно, тайну марсианских «городов» раскрывали именно мы…