— Но, — начал старший лейтенант было. Потом, видимо сообразив что-то, быстро отскочил к командиру.
Всё это было проделано настолько быстро, что советские космонавты просто не успели осознать ситуацию. Меньше всего они ожидали, что встреча с другими людьми, на инопланетном зонде может закончиться стрельбой.
— Мне жаль, что приходиться угрожать вам оружием, — медленно проговорил Джек. В его голосе действительно звучало искреннее сожаление. — Но если изнутри колонны, как вы утверждаете, действительно возможно управлять этой инопланетной штукой, то я просто обязан попробовать отвести её к Земле, на благо Соединённых Штатов Америки.
— Э… пробормотал Виктор, — он подумал, не утратил ли американец чувство реальности. Тот, очевидно, понял его мысли.
— О, я полностью в здравом рассудке, — сказал он, — просто политика. Соревнование между двумя социальными системами продолжатся полным ходом, как и в двадцатом веке. И та сторона, которая завладеет подобной штукой, получит такую фору, что и представить нельзя. А я всегда был предан своей стране.
Было видно, что ни он ни Кэмпбел не испытывают от происходящего ни малейшего удовольствия. Но в их словах и жестах сквозила мрачная решимость исполнить свой долг до конца, так как они его понимают.
— Уверен, — с ноткой грусти произнёс Джон, — что на нашем месте вы поступили бы точно так же.
Виктор похолодел, он вдруг понял, что американец возможно был прав. «Рука дружбы, протянутая сквозь бесконечность» – вспомнились ему слова Зиминой. Ага. Похоже, мы уже готовы драться друг с другом за право эту самую руку пожать.
— Возьми пистолет, Джон, — отдал команду Джек. — Я попробую проникнуть в колонну.
Получив оружие, лейтенант тут же направил его на противников, как до этого эго командир. Калашников, однако, отметил, что ствол слегка колебался.
— Советую не делать глупостей, — мрачно сказал Джон, — этот пистолет рассчитан на стрельбу в любой среде, вплоть до вакуума. Он выбрасывает из себя иглу с мини зарядом, которая легко пробьёт ваш скафандр, а в этой атмосфере это означает быструю смерть. Поверьте, мы с командиром, тренированны для боя в любой гравитационной среде.
Калашников невольно задумался. Что значит в любой среде? На Земле – конечно, в невесомости – наверняка, на Луне – возможно. Но вряд ли их тренировали для боя в условиях марсианского тяготения. К чему собственно, если американские космические войска не залетали дальше лунной орбиты. Кудрин успокаивающе поднял вверх руки.
— Хорошо, хорошо, — негромко сказал он, — мы совсем не хотим вас огорчать. Вы только поосторожней там с пистолетом. Говоря это, он сделал вперёд несколько шагов.
— Стоять! Ещё один шаг стреляю!
Калашников заметил, что Кнорре уже коснувшийся было белесой колонны, на миг приостановился.
— Отойдите назад, к своему другу.
Говоря это, Джон машинально чуть сдвинул ствол пистолета, направляя его прямо на Кудрина. На гермошлеме Алексея блестела точка лазерного прицела.
Сейчас или никогда, — решил Калашников, мгновенно бросившись на противника. Он всё рассчитал верно, не смотря на хвастливые заверения – военных-астронавтов НАТО всё таки не готовили сражаться в условиях гравитации близкой к марсианской, которая царила внутри диска-снежинки.
Кэмпбел не колебался. Чуть повернув ствол, он выстрелил. Калашников заметил красную вспышку, находясь в прыжке. Но солдата подвели рефлексы, возникшие при другой силе тяжести. Джон промахнулся. Послышался какой-то звон, очевидно игла попала в один из кристаллов. А в следующий миг на Джона обрушился Виктор.
Калашников был достаточно хорошо тренирован, но знал, что не сможет долго сражаться с профессионалом, ставка была только на неожиданность. Ему удалось отвести руку с пистолетом, так что тот оказался, направлен дулом в потолок. Одновременно он толкнул Кэмпбела вперёд, на один из некрупных кристаллов. Джон упал, увлекая за собой Виктора. Рука с оружием изогнулась, и теперь дуло смотрело прямо американцу в грудь.
Как и в первый раз, выстрела он не слышал: в скафандре отсутствовали внешние микрофоны. Однако радио донесло отчаянный хрип Кэмпбела: скафандр был пробит и теперь лейтенант задыхался. Калашников оттолкнул его в сторону. Он видел, как потемнело лицо под стеклом гермошлема, но старался не замечать. Виктор знал, что это лицо будет долго преследовать его в кошмарах, но сейчас было не время для рефлексии.
Калашников подхватил пистолет и быстро огляделся. Кудрин вцепился с Кнорре, но явно проигрывал. Мгновение спустя американец просто отшвырнул его проч. Алексей проехался по дорожке, пока не наскочил на большой белый кристалл. Облачённая в скафандр фигура рухнула у его подножья, и после не шевелилась. Но больше ничего предпринять капитану Виктор не дал.
— Стоять! — крикнул он, наведя пистолет.
Джек Кнорре застыл, вероятно, оценивая обстановку, быстро обежал окружающие взглядом. Когда Джек увидел распростёртого Джона, то даже сквозь стекло скафандра было видно, что капитан слегка побледнел: он сразу всё понял.
— Вот и всё – негромко произнёс он, — неизвестно к кому обращаясь, — доигрались.
Калашникову показалось, что американец что-то прикидывает для себя. Виктор был готов, что капитан попробует броситься на него. Калашников выстрелил бы в этом случае без колебаний.
Но расстояние было слишком велико и Кнорре, даже при слабой здешней гравитации не мог преодолеть его одним броском. Капитана внезапно покинула вся энергия, не смотря на скафандр, казалось, что он даже стал ниже ростом. Некоторое время он грустно разглядывал мёртвого напарника, похоже, они действительно были близкими друзьями.
— И что теперь? — спросил он, усталым голосом.
Тут же послышался стон: это приходил в себя Кудрин. Калашников увидел, как лингвист-любитель поднялся.
— Алексей, ты как? — спросил он.
— Нормально, только голова трещит.
— Подойди сюда и возьми пистолет.
Калашников вдруг вспомнил, что, то же самое проделывали Джек с Джоном. Подумал, что Кнорре мог бы, воспользовавшись неожиданностью, просто пристрелить и его, и Кудрина. Но всё же не сделал этого. Они выжили, лишь потому, что противник проявил некоторое благородство.
Что ж, — решил Виктор, — в конце концов, именно американцы всё это затеяли, а как сказал какой-то мудрец: виноват тот, кто первый замыслил. А оплакать убитых врагов можно будет и после.
Отдав пистолет, Калашников обошёл американца сзади и быстро связал ему руки, откреплённым от скафандра страховочным тросиком.
— Идёмте – сказал он, — пора выбираться отсюда. И тут Джек Кнорре вдруг разразился безумным хохотом.
Поначалу Виктор решил, что у американца просто не выдержали нервы. Но потом он заметил странный взгляд капитана, и вдруг сообразил, что тот уже давно стоит, уставившись в одну точку. Удивлённый он быстро проследил взгляд.
Вокруг колонны было свободное от кристаллов пространство: отливающий металлическим блеском круг. Они подошли сюда немного с другой стороны и потому не разглядели рисунок: галактический диск, окружённый венками колосьев, над фоне которого перекрещивались, молот и серп. По низу шла надпись: «Союз Советских Галактических Республик», после неё стояло многозначное число, очевидно обозначавшее год. Надпись повторялась на нескольких языках.
Секунд двадцать Владимир смотрел на неё ничего не понимая, потом до него дошло всё. Неведомая рука действительно протянулась сквозь бесконечность, но это была не бесконечность пространства, а бесконечность времени. Повреждённый зонд заблудился в хронопотоках. А это означило, что там, в будущем, СССР все-таки победил.
Калашников подумал, как ускориться теперь прогресс, как много они узнают о будущем, или хотя бы об одном из его вариантов. Подумал, что нужно как можно скорей донести эту новость до всех советских людей.
Но надеждам его не суждено было сбыться. Когда челнок, возвращаясь, прошёл сквозь последнюю внешнюю оболочку конструкция вдруг начала исчезать. Она не покидала орбиты, и не уходила от Марса. Три сферы словно растворялись в пространстве. Они становились прозрачными, сквозь них проходили солнечные лучи, ещё несколько мгновений и они исчезли совсем. Возможно, данных, которые система считала из мозга Виктора, оказалось достаточно, чтобы заполнить пробелы в повреждённых ячейках памяти.