— Блин, как вы меня с Лю Пэнем достали! — в сердцах помянул главного инженера Прокудин.
— А хуйвэйбинь чем тебе не угодил? — поинтересовался Виталик.
— При чем тут красная гвардия-то? — удивился Юра. — И вообще, правильно «хунвэйбин».
— Ты свои трансляторы сотри лучше, чтобы впросак не попадать. Ты что, не знаешь про «вернувшихся гостей»?
— Что за гости-то? — Прокудину совершенно не хотелось слушать о китайском языке, но от Виталика зависела отчетность, особенно в свете последних событий, поэтому Прокудин покорно ждал продолжения. Виталик поудобнее уселся и начал лекцию:
— В начале века наше правительство озаботилось демографией Сибири, особенно Южной, и прилегающих областей. Опять же, для программы освоения Внеземелья требовались рабочие руки, особенно в обеспечивающих отраслях. Ты у нас человек новый, поэтому вряд ли знаешь, что в Семипалатинской области в то время полчеловека на квадратный километр жило. А ионники, например, строить надо? А обеспечивать строителей ионников тоже надо? А под боком Поднебесная напирает. Поэтому наши старички посовещались там-сям, и сделали предложения правительствам сопредельных, так сказать, территорий – европейцы, османы и американцы экстрадируют наших жриц любви, а у нас им две дороги – либо в районы Крайнего Севера – там женского обчества шибко, однако, не хватало (говорят, председатели Советов Чукотки и Коми вопрос с легализацией любви за деньги у себя продвигали), либо выходи замуж за китайцев в Южной Сибири – а государство и жилье тебе, и работу, и мужу образование. А китайцев и упрашивать не надо было – вторые и третьи сыновья, как пчелы на мед, ломанулиь в сибирские ЗАГСы – у них-то, чтоб свидетельство второму ребенку оформить, до сих пор страшные деньги надо заплатить, а так все решают свои проблемы, и все довольны.
— Не слышал о таком, — несколько офонаревшему Прокудину представились толпы блондинок и китайцев, сталкивающихся в районе Барнаула. — А как же тайна личности, и тому подобное? И при чем тут главный инженер?
— Ну, постановления можно под гриф упрятать. А куда ты спрячешь блядство из раскосых голубых глаз? — заржал Виталик. — У меня родители, рассказывали, удивлялись тогда – чего это столько молодоженов странных заселялось в новые дома. А потом одна проговорилась, другая. Так и повелось – вроде как официально ничего такого и нет, но все знают, чей ты сын. Поэтому и злые они, и уехать не могут – черта оседлости, куда деваться.
Главный инженер, действительно, был обладателем красивых голубых глаз с миндалевидным разрезом. Но Прокудину было не до борьбы полов.
— Все это, безусловно, интересно, Виталь, но давай ближе к делу – что с вашим бюджетом делать будем? У меня горит все синим пламенем. И со сборочным что-то делать надо – если мы сдаем изделие, то у меня сроки реконструкции переносятся, — вернулся к текущим делам Прокудин. Виталий с жалостью посмотрел на него:
— Юра. Ты знаешь, что мы делаем? Правильно, мы делаем, или даже можно сказать, выращиваем, купола для марсианских баз. Ты видел хоть один марсианский купол? А сборочный корпус ты видел? — Юрий отрицательно помотал головой, — Юра! Какая реконструкция, Юра! Мы с месяцок вывозим оборудование, потом расхреначиваем цех, то, что можно – идет на переплавку, остальное аккуратненько сваливаем в сторонку, и запускаем наносбощиков, запрограммированных на металл и композиты. Все это потом упаковывается, и отправляется на переработку. Так что твоя реконструкция – это, скорее всего, просто разборка цеха и строительство нового под очередной заказ.
— А сроки? — Прокудин полез в бюджет инженерной службы, — А сроки-то, блин!! Где это написано?? Месяц только на разборку! А быстрее – где я столько денег-то возьму?
Прокудин в душе рыдал. Свеженькая бюджетная модель неукротимо накрывалась медным тазом, о чем он и поведал Виталику. Еще он развернул перед несколько поувядшим снабженцем перспективы такого отчета с точки зрения министерства и квартальных поощрений. Виталик призадумался:
— А тебе как лучше – чтоб денег поменьше и попозже, или чтоб цех побыстрее снести?
— Мне чтоб побыстрее и подешевле, — мрачно ответил Юрий, с ненавистью смотря на бюджет.
— Вам, экономистам, палец в рот не клади, — к Виталику вернулась его жизнерадостность, — Ладно, бывай, придумаем что-нибудь.
— Мне и придумывать побыстрее надо, — крикнул в спину выходящему снабженцу Проудин.
Через два дня на пороге кабинета Прокудина нарисовался Виталик с неким молодым человеком смущенного вида.
— Прошу любить и жаловать! Практикант наш. Зовут Лёня. Из Института квантовой физики, между прочим! Кандидатскую пишет, — отрекомендовал Виталик.
— Здрасьте, — сказал практикант.
— И вам того же, — неприветливо отозвался Прокудин. — Что у вас.
— Решаем твои проблемы, Палыч! — воскликнул снабженец, — Лёня, показывай! Практикант робко огляделся:
— А на чем показывать-то?
— Да на чем хочешь! Давай вон, шкафом займись, — кивнул Виталик на массивный, еще прошлого века, сейф.
— Э, вы что делать собираетесь? — возмутился Юрий, — Руки прочь от сейфа!
Практикант, уже достав из старенького рюкзачка какие-то детали, застыл на полпути.
— Спокойно, Палыч! Ща все будет! — Виталика, казалось, ничего не могло смутить. — Лёня, давай!
Приободренный юноша прилепил с трех сторон сейфа небольшие коробочки темного цвета, и застыл, закрыв глаза.
— Чего это с ним? — опасливо поинтересовался Прокудин.
— Спокойно! Идет настройка! — шепотом ответил начснаб, с отеческой нежностью глядя на практиканта. — Это, понимаешь ли, племянник мужа моей троюродной сестры. Башковитый парень. Ему родители, когда он в аспирантуру поступил, новейший наночип подарили, с нейроинтерфейсом! И операцию оплатили. Так что наш Леня почти киборг. Зато может напрямую коннектиться с любой электроникой в пределах пары десятков метров. У нормального человека, конечно, мозги вскипят, но эти мехматяне по памяти в трехмерные шахматы играют, представляешь?
Сейф ощутимо дрогнул. Практикант плавно поднял руки. Сейф медленно приподнялся в воздухе, слегка покачиваясь, и поплыл в направлении Прокудина.
— Стоп машина! — скомандовал снабженец. Сейф застыл в воздухе. Лёня приоткрыл один глаз.
— Давай его на место, — сказал Виталик, и снова повернулся к Прокудину. — Короче, это решает все твои проблемы. Изделие практически готово, сейчас внутри работаем. Оборудование из корпуса уже начали вывозить. Перед сдачей лепим эти эффекторы по периметру сборочного цеха, Лёня делает вот так ручками, подрезаем фундамент резаками – примерно день нам на это понадобится, и плавненько перемещаем весь цех к свалке. Госкомиссия любуется на купол, грузит его на тягачи, а может, орбитальный лифт подведут – и «зайджен»!
— А как это работает-то? — спросил Лёню Прокудин. — У тебя пупок не развяжется, вот так ручками целый цех перенести, Мерлин ты сибирского разлива? А цех не посыпется на изделие? А энергию где брать будешь?
— Да нет, понимаете, это тонкие гравитационные взаимодействия, — начал объяснять Лёня, — мне как раз экспериментальные данные нужны для диссера. Энергии много не надо – я узнавал, силовую установку купола уже запустили на холостом ходу, для наполнения гравикомпенсаторов, мне этого должно хватить. А цех не посыпется, потому что композит и нагрузки я уже рассчитал. Вообще говоря, мы не поднимаем какую-то массу, а просто изолируем с малым обратным вектором вес здания…
— А я с главным инженером договорился, — прервал аспиранта Виталик, — Не грузи гуманитария квантовой физикой. Палыч, с тебя ящик коньяка и премию мужикам за ночную резку фундамента.
— По премии вопросов нет, а вообще боязно как-то, — поежился Прокудин, — вы хоть меня позовите, как переносить будете.
Через пару недель приехала госкомиссия. Прокудин об этом знал только потому, что оплачивал номера в гостинице, а так приезд и приемка совершались в обстановке строжайшей секретности. Несколько десятков человек в здании управления даже не показывались – толклись в сборочном цехе. Единственное, чего не понимал Прокудин, это того, как Роскосмос собирается доставлять огромный «малый исследовательский купол с автономной силовой установкой», как гласил договор, к месту базирования, то есть на Марс, но, в конце-концов, это была не его головная боль. А у головной боли было практически все готово, как ему сообщил через несколько дней возбужденный Виталик.