В этой связи следует отметить факт появления в английском языке значительного числа единиц, связанных с освоением космоса Советским Союзом. По ним особенно четко прослеживается непростая и порой драматическая история нашей космической экспансии – от kaputnik (kaput + sputnik) – «упавший дальний разведывательный спутник» и deadlander – «разбившийся пилотируемый лунный модуль» до Space.Ru («РУ» – старое обозначение русскоязычного сектора ВИСа) – «советская космическая программа», RedCosmos (красный космос) – «зона советской ответственности в космосе», marsenic (Mars + arsenic) – «предполагаемые оружейные арсеналы, расположенные на Марсе», и даже «Marstopia» – амбициозные планы СССР по колонизации Красной планеты. Что же касается второй группы исследуемых слов и словосочетаний, то она включает в себя единицы, уже существующие в русском языке, но приобретшие новое значение в условиях глубокого космоса».
Коле понравилось написанное. «Глубокий космос». Надо еще заглавными выделить.
«…Космоса. В качестве примеров в первую очередь можно привести такие единицы, как уже упоминавшиеся «марсиане» – сотрудники Главной базы «Марсоград» и нескольких вспомогательных лабораторий, «самоделкины» – автоматизированные базы без климатических куполов, «пепельница» – лаборатории и базы на границе светлой и темной сторон Луны, «плавунцы» – регулярные транспорты с орбитальных станций. Экзобиология (наука, занимающаяся поисками внеземной жизни и изучением влияния на земную жизнь космических факторов) называется сокращенно «экзотикой», устройства для капельного полива в орбитальных оранжереях – «сосками», новички на станции, тяжело привыкающие к пониженной гравитации и невесомости, именуются «попрыгунчиками» и «мартышками» (из-за необходимости цепляться за фиксирующие скобы на полу и потолке), а привыкающие легко (Коля солидно улыбнулся) — Покрышкиными.
Так его назвал не кто-нибудь, а сам завхоз Марс Закирович. Он же выдал ему форменные ботинки. И так и сказал: «Ты прямо аэрокобра какая-то, Краснов. Покрышкин просто, да. Может тебе хватит летать уже? Давай я ботинка тебе хороший подберу, не будешь летать». И подобрал. Поэтому чеканить шаг по коридорам станции Коле было приятно вдвойне.
«Интересен феномен ассоциации некоторых аббревиатур с уже существующими словами с постепенной адаптацией и вытеснением первоначальных сокращений из речи. Так, орбитальная станция в просторечии называется «Осью» (ОС), спускаемый аппарат – «Сапогом» (САп), а автоматический лабораторный комплекс – «алкашом» (АЛК). Наконец, на основе сокращения словосочетания «космический аппарат» как «КА», родились такие единицы, как ПилКА (пилотируемый космический аппарат), КоШКА (конвойный шлюп – космический аппарат) и СоБаКА (собственной безопасности космический аппарат). Таким образом, наблюдаем превращение аббревиатуры в «продуктивный постфикс», достаточно редкий случай».
На «Собаке» ему даже прокатиться удалось – погранцы как раз гоняли американские космические беспилотники («колбасу» на жаргоне), нарушившие границы Краскосмоса, гоняли удачно, и на радостях прихватили и Колю.
«Наконец, было зафиксировано несколько случаев эвфемизации. Один из них связан с запретом на алкоголь на космических станциях, который, однако, зачастую не соблюдается. Запретные спиртные напитки носят в местном жаргоне название «жидкость номер 40» (номер жидкости может варьироваться в зависимости от градуса напитка). Традиционно табуированными являются также темы половых отношений и смерти – первая обычно описывается терминами «стыковка» или «митоз», а вторая заменяется глаголом «приводниться» (от сокращения официального «погиб вдали от дома» – ПВОД) и существительным «подводник».
А вот с отношениями у него здесь как-то не сложилось, девушек мало, и это заметный минус. Есть Валя, которая сутки через двое работает в оранжерее, она смешно фыркает, когда смеется, а бывает это часто. Есть Марша Сью, тихая и задумчивая как Шопенгауэр, с крестиком на шее и вечной латиноамериканской грустью в глазах. А еще есть Светлана Евгеньевна, завмед. Тут, конечно, никаким митозом не пахнет, упаси боже.
«Подводя итоги исследования, следует отметить, что в данной работе были проанализированы далеко не все единицы, собранные в ходе прохождения практики, с ними можно ознакомиться в Приложении. Вместе с тем, придерживаясь общих положений лингвофутурологии, считаем себя вправе предложить слово, которое, возможно, приживется в языке в будущем. По аналогии с английским marslings – «исследователи, постоянно проживающие на Марсе», мы хотели бы предложить слово marslinguist – «ученый, занимающийся сбором и систематизацией языковых единиц, связанных с космосом вообще и марсианской колонизацией в частности». По нашему мнению, это слово в полной мере отражает многообещающие перспективы дальнейших научных исследований по данной теме».
Дальше еще будет собственно приложение плюс ссылки на теки. Но это подождет, это можно и дома. А ведь хорошо же получилось! Такое и Соколовскому показать не стыдно, если повезет, даже и в Ви-Хэттен на конференцию можно отослать. Ай да Николай Кириллович, ай да молодец!
Повиснув в воздухе, противно запиликал виртуальный будильник, запрограммированный на «Вставай, проклятьем заклейменный». «А я и не спал!» Восемь часов отдыха и личного времени, оказывается, уже истекли. Уфф…отдохнул, называется. Пора на основную работу – в оранжерею, вносить удобрения, протирать листья и регулировать «соски». Коля потянулся, размял плечевой пояс, натянул любимые «магнумы» с магнитными подошвами и выскочил за дверь. Он был хорошим аспирантом и понимал, что кроме умственной, человеку жизненно необходима и здоровая физическая нагрузка. Любому, даже без пяти минут кандидату наук.
А за окном все так же была угольно-черная ночь. Но по-другому на космических станциях и не бывает.
Щербаков Андрей
337: Космонавт Лёха
С самого детства Лёха мечтал о полёте в космос. Конечно же, это не было каким-то уникальным желанием. В его большой стране уже, наверное, лет сто профессия космонавта была самой популярной у мальчишек до- и младшего школьного возраста. С тех самых пор, когда улыбчивый парень сказал «Поехали», вопрос «кем хочешь стать» сам стал риторическим, и соответственно, ответ на него выскакивал из детей на автомате. Правда, становились ими впоследствии далеко не все. По ходу взросления, приоритеты у маленьких романтиков потихоньку менялись. Из них вырастали отличные врачи, прекрасные инженеры самых разных престижных и важных специальностей, учёные, которые в своих институтах и академиях постоянно думали над созданием чего-то очень полезного и нужного, а то и просто работягами, чьи рабочие руки были нужны во все времена
Космонавтами становились единицы, да и то зачастую довольно неожиданно для себя. Те же инженеры, бывало, проходили подготовку и отправлялись на Марс. Там полным ходом шло освоение планеты, и нужда в квалифицированных специалистах ощущалась всё сильней. Лётчики тактической авиации тоже нередко выбирали для продолжения своей карьеры Академию Космонавтики имени Юрия Гагарина, основанной на базе Центра подготовки космонавтов, и переезжали жить, в, не так давно вошедший в черту столицы, Звёздный городок. Но редко кто проносил желание покорять космические пространства с детских лет через всю жизнь.
Таким редким романтиком и был Алексей Дмитренко. С первого класса он знал, что полетит в космос, и не просто мечтал, глядя в потолок, а готовился к этому, не щадя себя. Каждое утро его приветствовал первый человек, ступивший на Марс, Герой Советского Союза лётчик-космонавт Дмитрий Фролов, он махал Лёхе рукой с настенного плаката и посылал пламенный привет с красной планеты, заряжая энергией на весь день. Потом пробежки, физические упражнения, водные процедуры, в общем, всё, что бы закалить тело и подготовить его к космическим перегрузкам. После занятий завтрак и в школу, в учёбе тоже надо было стараться, потому что полёт в космос требует не только здорового тела и духа, но и множества знаний. Каких именно Лёха ещё не совсем понимал, но интуитивно налегал на арифметику, потом физику, информатику. Попутно пытался разобраться в принципах работы различных устройств от домашнего голографического проектора Рекорд-748СК-256, висевшего в зале, до папиных стареньких «Жигулей» 52-й модели. Всё давалось легко и не требовало каких-то сверх усилий. В старших классах Алексей уже тренировался по методикам, которые использовались курсантами Академии, мастерил в кружке искусственный спутник и изучал биографии покорителей космоса