Возможно, возникает вопрос, не является ли орбитальная станция лишней тратой ресурсов. Ведь, если межпланетные перелеты стали относительно регулярными, то не проще ли отправить экспедицию к Юпитеру с Марса? Не является ли «Зевс» лишним звеном в этой цепи? Не так уж велика разница между 350-ю и 600-ми миллионами километров. Современные двигатели и имеющийся на судне запас топлива теоретически позволяют преодолеть ему вдвое большее расстояние. Кстати говоря, уже сегодня стал технически возможным полет, например, до Урана. Правда, в один конец. Но, так или иначе, если представить себе самое совершенное на сегодняшний момент космическое судно, то оно сможет удалиться от места взлета примерно на 30 астрономических единиц.
Ловлю себя на мысли, что в моем рассказе проскакивает много цифр и дат. Я люблю работать с числами, рассчитывать, измерять. Поэтому я иногда слишком увлекаюсь точными или примерными величинами.
…Итак, я полагаюсь на свою удачу и мечтаю о том, чтобы меня, среди прочих, отправили в первое путешествие человека к Юпитеру. Если быть совсем точным, конечной целью является не сам гигант, а его спутники – Ганимед, Каллисто, и, самое главное, Европа, где под толщей льда скрыт океан.
Не буду скрывать, что именно Европа манит меня больше всего. Не помню точно, сколько лет мне было тогда, когда мама, рассказывая мне на ночь о космосе и обитаемых планетах, поведала о загадочном спутнике огромного Юпитера, внутри которого присутствует жидкий океан. Она сказала мне, что если где-то рядом и есть другая жизнь, то только там, на далекой холодной Европе. Этот рассказ так впечатлил и вдохновил меня, что с тех пор я стал буквально грезить этим небесным телом. Я теребил маму, просил рассказать подробнее, читал книги, искал информацию в интернете – я пытался узнать о нем все, что только можно, надеясь на то, что где-нибудь найду упоминание о том, что космические аппараты нашли на нем жизнь. Но таких упоминаний не было, поскольку ни один аппарат на поверхность Европы до сих пор не спускался.
Теперь мечта моего детства и моей юности (то есть самый стойкий вид мечтаний) приближается к своему осуществлению. Подумать только, я могу быть одним из первых, кто окажется на Европе!
Да, может быть, больше всего на свете я сейчас хочу вскочить, побежать к капитану, ворваться в его каюту и заставить его запустить программу экстренного возращения – такая есть на любом корабле на случай, если по каким-то причинам необходимо срочно вернуться обратно, для этого на борту присутствует двойной запас топлива. Но я знаю, что это невозможно. Мы уже не свернем. Сейчас, когда уже невозможно что-либо изменить, я вновь и вновь задаюсь вопросом: почему?
Ведь это не было мимолетным порывом души. Это не было прихотью или уловкой с целью улизнуть от своих земных проблем. Я испытывал жгучее желание вернуться домой, чтобы спустя два года снова увидеть родных. И, несмотря на это, я принял решение лететь на «Амальтее». Почему?
Я немного подумал и понял, что объяснений всего три. Первое – я осознал, что должен это сделать. У меня под рукой находятся великолепные, никогда и никому ранее недоступные инструменты, с помощью которых я могу принести огромную пользу людям. Вдруг прорыв, способный кардинально изменить наше будущее, совершается именно сейчас? Могу ли я ускорить его? Я считаю, что размах развивающихся событий заставляет меня забыть о всякой личной выгоде, хотя, клянусь, я никогда ее не преследовал, поскольку не мыслил ее в отрыве от общественной пользы.
Второе объяснение: мне повезло обрести ту профессию, о которой я мечтал, и не разочароваться в ней. Да, всегда и везде есть место рутине, при желании мою работу и мое существование можно назвать скучными. Но это всего лишь чужой взгляд со стороны. Меня как ничто другое увлекает моя деятельность, и было бы ошибкой отказываться от нее.
В-третьих… Многие жаждут свежих впечатлений. Мое путешествие на «Зевс» не таит особых опасностей. Но если я окажусь на том корабле, что отправится к Юпитеру, то на его борту все будет в новинку, там будет риск, там будут испытания, столкновение с неизведанным. Там будет Европа.
Имея силу воли, можно обрести самого себя, но для этого иногда приходится отказываться от всего, что у тебя есть. Ведь кроме Светы (в мыслях я снова обращаюсь к ней так, словно мы по-прежнему вместе) за меня тревожатся мои родители. Есть друзья, оставшиеся дома и на Марсе.
Вместо родной Земли я полетел к поясу астероидов, потому что этот поступок открывает передо мной новые горизонты, о которых раньше я мог только мечтать. Пребывание на космической станции «Зевс» может дать мне уникальный шанс очутиться в одном из самых интересных и таинственных мест нашей планетарной системы, на ледяной поверхности Европы, манящей меня сильнее, чем, кажется, любая из женщин, как бы странно это ни звучало.
Вернись я обратно, и, возможно, мне удалось бы обрести семейное счастье. Кто знает. Но в таком случае я отказался бы от своей мечты и наверняка через какое-то время стал бы сожалеть о содеянном, а точнее – о не содеянном. Этим я мог бы испортить жизнь не только себе, но и ей, а это уже нечестно.
Так я потерял одну возможность и приобрел другую – радость от осознания, что у меня есть любимое занятие, приносящее и пользу, и наслаждение. Наверное, с точки зрения кого-то такая логика может показаться нелепой.
Света, если сможет правильно меня понять, еще обретет достойного человека и найдет свое счастье. Со мной у нее не было бы на это шанса, и мы тянули бы друг друга вниз.
Что сделано, то сделано. Мне трудно сейчас об этом говорить, потому что доля сомнения – правильно ли я сделал? — все равно остается. Света не стала мне безразлична, я благодарен ей за каждую минуту, проведенную нами вместе. Меня бросает в дрожь, когда я представляю, что она пережила, насколько ей обидно и как она мучилась самыми скверными подозрениями.
Пожалуй, мне еще предстоит объясниться с ней. Мой поступок – не предательство и не бегство. Когда-нибудь я все-таки вернусь на Землю, но чувство вины, живущее во мне, не дают мне никакого права просить ее и дальше ждать моего возвращения. Я и так внес в ее жизнь достаточно беспорядка.
Совсем потерял счет времени. Оказывается, скоро наш корабль сбавит ход, и буквально через пару часов мы окажемся на орбитальной станции.
Практически наступила невесомость. В моем иллюминаторе появилось крохотное белое пятно. Это и есть орбитальная станция «Зевс». Пожалуй, именно она олицетворяет сегодня мощь человеческой мысли, является венцом нашего развития. Ничего подобного мы никогда еще не создавали. Не ради этого ли я прилетел в такую даль: чтобы посмотреть на новое чудо света?
Глядя на маленькую точку, хочу закончить свой монолог. Если мне понравится то, как на экране коммуникатора или ноутбука смотрится надиктованный мною текст, я обещаю, что «напишу» еще.
318: Покорение Европы
Велика ли в моей судьбе роль случайности? Имеет ли она решающее значение? Повинуюсь ли я ее слепой воле?
Я никогда особо не задумывался над этими вопросами. Мне всегда было известно, — по крайней мере, в общих чертах, — что от меня требуется, чтобы достигнуть той или иной цели. Я принимал участие в тех событиях, которые были важны для меня, вели меня вперед. Поэтому неожиданности и сюрпризы происходят со мной крайне редко. Однако мне удалось на собственном примере испытать всю силу счастливой случайности, несмотря на то, что я к этому не стремился.
Наша космическая экспедиция достигла далекой Европы. Суровая поверхность спутника Юпитера, на которой блестели крупные сине-черные трещины и расколы, тускло блестела за окном иллюминатора.
Наступала важнейшая часть нашего путешествия, пора было начинать научные исследования. Конечно, были еще Ганимед и Каллисто, также крайне интересные объекты, которые мы должны были исследовать, но они оставались в тени своего соседа, поскольку тамошние ледяные поля скрывали под собой океан.
Перед тем, как экспедиция отправилась к Юпитеру, ее организаторы и вдохновители постарались подобрать для нее символичные названия и имена. Наша экспедиция называется «Покорение Олимпа», хотя это название больше подошло бы восхождению на самую высокую вершину Марса. Но марсианская гора Олимп пока еще ждет своего покорителя, а до Юпитера человек уже добрался.