Космический корабль, на котором мы добрались до самой большой планеты Солнечной системы, носил название «Юрий Гагарин» в честь наступающей знаменательной даты – сто лет со дня первого полета человека в космос. Собственно, по поводу этого названия ни у кого не возникало споров, правильно ли сочетаются имя первого космонавта и покорение Олимпа.
Внутри «Юрия Гагарина», кроме космонавтов, находились также всевозможные приборы, автоматика, а также четыре специальных аппарата, призванные первыми спуститься на юпитерианские спутники. «Аркад» предназначался Каллисто, «Гефест» должен был спуститься на Ганимед, «Минос» и «Радамант» достались в подарок Европе. Она была удостоена особой чести в силу того, что ее освоение играет важнейшую роль.
Все названия, кроме «Юрий Гагарин», взяты из древнегреческих мифов. Правда, имя первого космонавта, пожалуй, на сегодняшний день так же легендарно, как имена славных героев древности. И при этом не все знают, кто такой, например, Аркад.
Мне было важно, когда и как именно мы полетим к Юпитеру, поэтому страсти вокруг выбора имен прошли мимо меня. Какая разница, как в итоге назвали бы наше путешествие? Как бы это повлияло на его результаты?
Я всегда стараюсь запоминать значимые даты. 5 марта 2057 года я улетел с Земли на Марс. 5 мая 2060 года я отправился с Красной планеты на космическую станцию «Зевс», орбита которой пролегает в поясе астероидов. 7 марта 2061 года, в канун женского праздника, спустя четыре года и два дня после того, как я покинул родной дом, я стартовал с «Зевса» к Юпитеру.
Мы летели трое суток. Потом приборы навигации дали понять нам, что цель уже близко. Гигантский желто-бежево-коричневый, мутно-серый газовый шар приветствовал нас, встречал в свои объятия. Уровень радиации неуклонно повышался. Корабль и вся техника и инвентарь внутри него были специально созданы для работы в столь опасных условиях, при больших излучениях, поэтому это не стало неожиданностью или проблемой.
В экипаже корабля нас было четверо. Капитан судна, отвечающий за штатное функционирование «Юрия Гагарина», Григорий Белов; геологоразведчик Джеймс Молли; инженер, отвечающий за работу спускаемых аппаратов, то есть я, а также врач Мартин Нойверт, параллельно исполняющий обязанности первого помощника капитана.
Руководство экспедиции резонно решило перестраховаться: любой из членов экипажа должен был при необходимости заменить другого. Каждый из нас проходил подготовку по всему спектру проводимых исследований. Конечно, можно спорить по поводу полноценности такой замены, но каждый участник экспедиции должен был быть по возможности универсальным специалистом. Однако невозможно одинаково хорошо делать все на свете. Количество участников, равное четырем, организатором показалось золотой серединой.
Не останавливаясь подробно на технических деталях нашей деятельности, отмечу, что три недели нашего пребывания на орбите Юпитера прошли в напряженной работе, которая, быть может, содержала не так уж много творческих порывов. Мы выполняли четко оговоренную программу действий согласно подробным указаниям. На «Зевсе» мы прошли полугодичный инструктаж по самым разнообразным вопросам: по устройству и принципам работы аппаратуры, по геологии, по управлению роботами-строителями (они находились внутри спускаемых модулей), по технике безопасности и т. д. Мы слушали лекции, тренировались, набирались опыта. От нас требовалась полная самоотдача, потому что на далеких спутниках надежда может быть только на самих себя. Упор делался на наши знания и навыки – это стояло на первом месте.
Основная часть подготовки к исследованиям была проведена еще на «Зевсе». Теперь же, когда наш космический корабль лег на свою орбиту вокруг планеты, нам предстояло в нужный момент активировать и запустить в открытый космос все четыре спускаемых аппарата. Пеших прогулок по спутникам не планировалось, всю работу должна была выполнить автоматика.
«Аркад» и «Гефест» коснулись Каллисто и Ганимеда, настроились на прием сигнала с «Юрия Гагарина» и «Зевса», развернули свои модули. Были успешно проверены все портативные атомные реакторы, затем десятки небольших строительных роботов выехали на твердую поверхность спутников и начали сооружение специальных строений, которые послужат в качестве складов для взятых проб грунта и атмосферы. Также роботы должны были подготовить место для готовящегося в будущем приземления человека на эти спутники. Высадка на них планируется к 2070 году, когда будут проведены их обширные исследования. За 9 лет необходимо было завершить большой цикл подготовительных работ для их освоения. Доставлять строительные материалы планируется с Земли на грузовых космических судах с определенной периодичностью, когда Земля и Юпитер сближаются друг с другом.
У меня дух захватывало от масштабности нашего проекта. Речь идет о возможном расселении человечества на множестве объектов Солнечной системы. Еще совсем недавно это воспринималось как фантастика, как вопрос очень отдаленного будущего. А сейчас… Сейчас мы уже на Марсе, в поясе астероидов, скоро будем жить около Юпитера – великолепный рывок вперед.
Я мечтал побывать на Европе! Прикоснуться к ней (впрочем, этого точно не удастся сделать), увидеть отражение Юпитера на ее льду. Там, на большой глубине, скрывается огромный океан, где, вероятно, присутствует жизнь! Не окаменелые остатки микроорганизмов, что были обнаружены на Марсе, а полноценная биосфера – новый мир, скрытый от наших глаз!
Вне всяких сомнений, часть европейских запасов воды затем будет использоваться для снабжения космических колоний, так что цель нашего появления здесь является и научной, и практической одновременно. Мы должны осуществить проект по созданию скважины, которая пронзит толщу льда в наиболее подходящем месте, и благодаря этому будут взяты пробы жидкой воды. Само бурение должно было продлиться несколько лет, но к 70-му году люди должны будут точно узнать, есть ли жизнь в этом месте.
Я испытывал сильное волнение, не мог найти себе место, и только закрепившаяся за мной привычка не поддаваться на эмоции позволяла методично работать, внешне сохраняя относительное спокойствие.
«Минос» успешно приземлился (хотя, можно ли использовать это слово применительно к посадке не на Землю?), проделал схожие с «Гефестом» и «Аркадом» операции, выпустив на лед своих роботов. «Радамант» же представлял собой буровую установку.
На карте Европы, составленной с высокой точностью, ученые выбрали точку, в которой, по их мнению, лед был наиболее тонким. Таким местом оказалась одна из глубоких трещин, прорезающих поверхность спутника. По всем расчетам выходило, что толщина льда в данной местности составляет всего три километра. В остальных точках лед был толще и прочнее.
«Радамант» садился в очень опасном месте: была велика вероятность, что он перевернется при посадке, задев своим корпусом за какой-нибудь ледяной выступ. Мы аккуратно управляли спуском аппарата и, в конечном счете, посадка прошла без происшествий. Далее над аппаратом развернулся специальный купол, накрывший место бурения. Место оказалось выбрано удачно, купол встал правильно.
Необходимо было сделать главное – то, зачем мы сюда и прилетели – запустить буровую установку, чтобы впоследствии получить пробы воды. Бурение льда – очень трудоемкое и опасное занятие, при создании многокилометровых скважин невозможно обойтись только одним методом бурения, поэтому «Радамант» нес на своем борту огромное количество специального оборудования. Спустившийся на Европу космический аппарат являлся настоящим произведением инженерного искусства. Компьютер, управляющий буровой установкой, должен был, исходя из обстановки, принимать решение о том, как действовать в той или иной ситуации. Если на скважине возникнут серьезные неполадки, то устранить их в автоматическом режиме будет крайне трудно, поэтому необходимо было предусмотреть буквально все возможные ситуации.