Но на Марсе или на родной нам планете иметь дело с такими условиями не приходилось, подобное бурение в космосе производилось впервые – как тут можно предусмотреть все?
В течение недели на месте посадки «Радаманта» проводилась подготовительная работа. Потом, когда прочность и герметичность купола были проверены, началось размещение аппаратуры и инструмента для бурения. Это заняло еще четверо суток. Все это время параллельно велась запланированная работа и на двух других спутниках.
На Каллисто и Ганимеде нас, я в этом был уверен, ждали не менее значимые открытия, для колонизации эти объекты годятся значительно больше, чем Европа, но, два крупнейших спутника Юпитера как бы остались в стороне, отодвинутые теми событиями, что происходили по соседству с ними.
Время шло томительно долго. На Ганимеде вовсю монтировались площадки для хранения пород. Гусеничные роботы начали обследовать прилегающую местность. На Каллисто велось сооружение небольшой автоматической исследовательской станции, которая должна была с близкого расстояния заниматься изучением спутников Юпитера. Здесь был низок уровень радиации и также имелся в наличии водяной лед. Все эти события имели грандиозное значение для науки, но мои мысли были прикованы только Европе.
Наконец, пришла пора приступать к монтажу бурового снаряда. При подготовке к экспедиции мои представления о создании глубоких скважин сильно усложнились. Оказалось, что при бурении льда возникает множество тонкостей и нюансов, по сравнению со «сверлением» грунтов и горных пород. Наверное, о технологии бурения больше всех может рассказать Молли, мне до его знаний в этой области далеко. Но я знал, что первым этапом в поисках воды должно было стать термобурение.
Подготовка к началу создания скважины казалась бесконечной, хотя на самом деле велась в максимально сжатые сроки.
И вот, когда нам оставалось провести на орбите вокруг Юпитера буквально несколько дней, произошел случай, о котором я, собственно, и хочу рассказать подробно.
Проснувшись в своей маленькой каютке, которую я занимал на пару с Нойвертом, я по привычке протер глаза. Положенные мне 7 часов сна закончились. Я встал, немного размялся, быстро позавтракал и побежал по узенькому коридору в отсек, где мы с Джеймсом управляли работой аппаратов. Он уже находился там, и вид у него был крайне мрачный. На мой вопрос, что случилось, он ответил:
— Какие-то проблемы в цепи питания установки, — сказал он, не отрываясь от экрана монитора, — Никак не пойму, что произошло.
Я подошел к пульту управления. На большом экране отображалась картинка с камер всех десяти роботов, которые производили монтаж буровой установки. Каждым роботом при необходимости можно было управлять вручную, чем сейчас и занимался Джеймс. Когда одному из роботов поступал сигнал перейти на ручное управление, остальные девять аппаратов автоматически останавливали свою работу и ждали поступления им отдельной команды. Таким образом, подготовка к началу создания скважины остановилась, поскольку роботы застыли в ожидании.
— По-моему, где-то перебит кабель, но я не нашел где, — грустно изрек Джеймс, — Пока не починим его, не сможем работать дальше.
Молли при помощи манипулятора управлял одним из роботов-строителей. Он обследовал буровую установку сантиметр за сантиметром, силясь отыскать поломку. Я присоединился к его поискам. Вместе мы начали разбираться, на какую техническую проблему указывали признаки.
На поиск и починку неисправности у нас было 3–5 дней, не больше, затем нам необходимо было улетать, ведь запасы топлива на корабле не были бесконечными. Пока мы мучаемся здесь, «Зевс» на большой скорости уносится прочь от нас.
В первые сутки поиск неполадки не дал результатов. Странно, но ни один датчик не сигнализировал о неисправностях, все они горели зеленым или синим цветом, но при попытке начать бурение под направление и опустить в отверстие специальную трубу выдавалось предупреждение: «Невозможно выполнить действие. Недостаточная мощность». При этом с атомным реактором, от которого питалась установка, все было в порядке.
Белов и Нойверт занимались строительством на Каллисто и Ганимеде – там все шло более или менее успешно, серьезных поломок не случилось, только всякая мелочь. Перед нами двоими капитан поставил задачу разобраться в том, что произошло на Европе. В первую очередь поставленная задача касалась меня, так как именно я являлся специалистом по части автоматики и электроники.
Информация о том, что нашей экспедиции пришлось столкнуться со значительными трудностями, достигла «Зевса». Через какое-то время пришел ответ – запустить бурение любой ценой.
Мы понадеялись, что найдем поломку на второй день, но и следующие сутки прошли в бесплодных поисках. Все сильно нервничали. С Земли и с «Зевса» пришли сообщения, где говорилось, что мы можем задержаться не на три, а на десять дней, лишь бы мы наладили буровую установку. Нужно было рискнуть.
Третьи и четвертые сутки привели нас в замешательство. Просто невероятно! Мы пересмотрели все схемы, обыскали все внутренности купола, перепроверили и перезапустили все, что только можно, сняли показания всех датчиков. Абсолютно все работало в штатном режиме, но надпись «недостаточная мощность» звучала как приговор.
Исследования на двух остальных спутниках были переведены в полностью автоматический режим. Программа по Каллисто и Ганимеду была завершена, дальше дело оставалось за техникой и компьютерами.
Теперь наш экипаж приступил к поискам неисправности в полном составе. Мы по очереди работали за панелью управления, гоняли туда-сюда роботов при помощи манипуляторов, на экране поочередно отображались наши имена и фамилии (в устройства управления был встроен сенсор, распознающий, кто касается тех или иных клавиш и джойстиков, все наши действия строго фиксировались).
В порыве отчаяния я даже стал разбирать программный код, запускающий процесс бурения. Может, там есть ошибка?
Программа, как и следовало из сообщения, останавливалась на том месте, где происходила проверка на наличие необходимой мощности для запуска бура. При запросе программой состояния цепи питания, один из датчиков возвращал ей ответ, что мощности не хватает, хотя на панели управления тот же датчик горел зеленым цветом. Мистика!
В наличии имелись запасные буры, но их смена ни к чему не приводила, ошибка продолжала возникать. Мы подключали установку к другим питающим выходам станции: на каждом из них датчики показывали то, что надо, но ничего не получалось.
— Ладно, понятно, что неполадка в самой установке, — сказал Белов, — Других вариантов не осталось. Надо искать поломку в ней.
Он сосредоточенно думал и предлагал свои варианты, Нойверт впал в прострацию – он объективно мало чем мог нам помочь и переключился на подготовку «Юрия Гагарина» к обратному перелету, Молли злился, а я сидел, понурив голову и время от времени, что-нибудь придумав, делал безуспешные попытки запустить бур.
Так прошло еще два дня. С «Зевса» прилетали крики отчаяния – пожалуйста, запустите! Но что мы могли сделать? Молли и я уже и так почти не спали и начали тихо ругаться друг с другом.
На восьмой день Джеймс внес предложение.
— Игорь, я думаю, у нас осталась одна возможность. Других вариантов просто нет. Скорее всего, неисправна микросхема, находящаяся в электронном блоке управления буром. Та микросхема, на которой находится этот проклятый датчик.
— И что? — устало спросил я.
— А вот что: я предлагаю в качестве последней попытки использовать подобную микросхему, встроенную в строительных роботов. Нам придется разобрать одного из них, вынуть микросхему и вставить ее в установку.
— Но ведь у робота напряжение питания значительно меньше.
— Плата в них одна и та же, надо будет лишь немного перепаять и перепрограммировать ее.
Наверное, по логике вещей, я обязан был внести это предложение, но идея, которая должна была проскользнуть через мою голову, невероятным образом пришла в голову Молли. Каким образом он додумался до такого, мне до сих пор непонятно, но его слова звучали разумно. Я так устал, что уже мало что мог соображать.