Я не испытывал волнения или страха, собираясь к нему. Да, он изучал кандидатуры людей, которые хотят трудиться на станции, и сюда якобы попали только те, кто успешно прошел проверку. Но ведь я тоже здесь. И я не прилагал к этому никаких особых усилий, кроме своей отличной учебы и добросовестной работы.
На тот момент решался вопрос, кто отправится в экспедицию к спутникам Юпитера – Каллисто, Ганимеду и Европе. Я подкрепил свое заявление на участие в ней не только желанием, но и всей своей деятельностью на Марсе и на орбитальной станции.
Я подошел к кабинету управляющего персоналом за десять минут до назначенного времени. Сначала я хотел немного подождать, чтобы нажать кнопку звонка ровно в девять тридцать, но потом решил, что раз уж пришел, то незачем просто так стоять в коридоре.
Управляющий ответил почти сразу. Увидев на экране переговорного устройства, кто к нему пришел, он впустил меня.
Я попал в просторный светлый кабинет. Поднявшись из-за стола, он коротко поприветствовал меня. Мы пожали друг другу руки, и он задал свой первый вопрос.
— Скажите, пожалуйста, как правильно произносится ваша фамилия – с ударением на первый или на второй слог?
— МИзенцев, — ответил я, — На первый. Управляющий персоналом сел в свое кресло.
— Прошу, садитесь. Я тоже сел.
— Не люблю, когда коверкают фамилии, поэтому сам стараюсь уточнять, чтобы этого не делать, — сказал он, — Мне ужасно не нравится название моей должности. И если с первым словом – «управляющий» – я еще как-то могу смириться, то второе слово просто убивает меня своей нелепостью. Как можно называть людей, рискующих своими жизнями, персоналом? Да и как-то бюрократично это звучит.
Я ответил, что дело не в названии должности, а в том, чем конкретно человек занимается.
— Согласен с вами, валять дурака или, наоборот, усердно работать, можно на любом посту. К сожалению, бездельники тоже встречаются.
Управляющий расположился свободнее: откинулся на спинку кресла, вынул из кармана брюк небольшую чернильную ручку, снял колпачок. По выражению моего лица он понял, что я удивлен появлению подобного предмета.
— Старая привычка, я мог бы давно отказаться от этой ручки, но мне лучше думается, когда я что-то записываю чернилами на обычной бумаге. Она очень удобно лежит в руке, помещается в любой карман. Я иногда иду по какому-нибудь отсеку, вдруг что-то увижу, и мне хочется про это записать. Достаю ручку, записываю. Многие смотрят на это, как на какую-то причуду. Вы, наверное, тоже удивлены.
— Немного, — признался я.
— Если не ошибаюсь, в феврале прошлого года вы подавали заявление с просьбой о вашей отправке на «Зевс», — сменил тему управляющий, — Почему вы так хотели попасть сюда?
— Во-первых, я всегда мечтал увидеть «Зевс». Не скрою, от него прямо дух захватывает. Во-вторых, я занимаюсь интересным делом, приношу пользу. В-третьих, есть надежда отправиться дальше.
— Вас так привлекают космические путешествия?
— Приятно оказаться одним из первых на Юпитере.
Управляющий отодвинул ящик стола и достал потрепанную книжечку с пожелтевшими страницами, где он, видимо, делал свои пометки. Открыл на нужной странице. Он делал это отточенными, доведенными до автоматизма движениями, не отрывая взгляда от меня.
— Но ведь вас манит нечто конкретное. Экспедиция отправится к трем спутникам Юпитера. Наибольший интерес для вас представляет Европа, не так ли?
— Да, вы правы.
— Это совершенно естественно. Европа интересна ученым, писателям, всем. На ней может существовать жизнь. Это в высшей степени загадочное небесное тело. Ради чего хотите попасть на нее вы?
Вопросы сыпались один за другим. Управляющий персоналом приготовил ручку, в ожидании моего ответа.
— Когда станет известно, есть там жизнь или нет, я хочу знать, что я тоже приложил руку к событиям, давшим ответ на этот вопрос. Я с детства мечтал попасть на Европу, ради этой мечты я отказался от многого. Вы считаете это глупым?
— Вовсе нет. Когда мы строили «Зевс», я тоже осуществлял свою мечту. Управляющий ничего не записывал, но сидел наготове.
— Как вы полагаете, кто решает, кому отправляться в экспедицию? — спросил он.
— Ну… Наверное, это решают на Земле.
Он улыбнулся и коснулся бумаги кончиком пера, но опять ничего не стал писать, оторвал ручку от блокнота и снова застыл в своей позе. На листе осталась маленькая черная точка.
— Вам, несомненно, рассказывали о том, что это якобы решаю я. Боюсь, это не совсем так. Конечно, выбор кандидатов зависит и от меня в том числе, но мое мнение лишь одно из многих, и не имеет решающего значения. К Юпитеру отправятся лучшие, самые талантливые, умные и выносливые. Но количество участников экспедиции ограничено. Всего четверо. Ваша основная профессия – специалист по энергетике – вряд позволяет вам надеяться на участие в ней, но ваше замечательное умение обращаться с техникой может очень пригодиться в полете. В ходе исследований потребуется управлять различными автоматами, предварительно их нужно будет программировать. Кем вы представляли себя на Европе в своих мечтах?
— Поначалу я хотел быть капитаном корабля. Теперь я представляю себя… Да, вы правильно сказали, техническим специалистом.
— Разумно. Но тогда, как вы думаете, почему я не хочу просить вас подробно рассказать о своих способностях?
— Мне кажется, вы и так хорошо меня знаете, — ответил я.
— Я наводил справки, но это тот случай, когда биография говорит сама за себя. Вам многое дано. Я умоляю, не растратьте все это попусту. К тому же если Константин Каменев, который, кстати говоря, все еще учится с вами на одном курсе, называет вас лучшим другом, это о многом говорит.
— Он называет меня лучшим другом? — взволнованно спросил я, а сам поймал себя на мысли, что уже где-то слышал совет не размениваться по мелочам. Это говорил мне сам Каменев. Неужели управляющий персоналом знает об этом нашем разговоре?
— Да, называет. Хоть он точно такого же возраста, как и вы, но к его мнению уже начинают прислушиваться.
И тут управляющий засмеялся: видимо, на моем лице отобразилось некоторое смятение.
— Игорь, не пугайтесь. Вы, должно быть, задаетесь вопросом, откуда мне все это известно. Информация стекается ко мне из разных источников. Вопреки распространенному мнению, будто я огромный спрут, которому все обо всем докладывают, это неправда. Надо просто очень аккуратно и внимательно обращаться с теми данными, что имеются. Поверьте, я не трачу все свободное время на то, чтобы подолгу изучать личные биографии сотрудников станции, потому что этого и не требуется. А о вашей страсти к космическим полетам знает, по-моему, каждый. Вас манит Европа, вас манит наука, манит так называемый прогресс. Вы же сами сказали, что вам пришлось пойти на личные жертвы ради своего занятия.
— Да, улетая с Марса на «Зевс», мне пришлось расстаться с близким для меня человеком, — сухо ответил я.
— Прошу прощения за бестактность. Я никогда не стал бы упоминать о таких вещах, если бы это не имело решающего значения для дела. Еще раз хочу перед вами извиниться. Об этом я узнал от Каменева. Он не сплетничал, а случайно сказал в разговоре со мной. Я очень хорошо понимаю ваши чувства, поскольку в свое время сделал нечто похожее.
— Мне стыдно перед этой девушкой, — сказал я, — Я улетел на Марс, а она осталась на Земле. Она ждала меня два года. Но вместо возвращения на Землю я выбрал «Зевс». Я был не в силах поступить иначе, но, наверное, своим поступком испортил ей жизнь.
Я был неприятно удивлен болтливостью управляющего. Две прошлые наши беседы проходили кратко и по делу, а тут вдруг ему вздумалось зайти откуда-то издалека.
— Прошу вас, я не хочу лезть вам в душу. Я хочу лишь строго положительно оценить ваш выбор: ради будущего вы что-то принесли в жертву в настоящем. Скажите, а как на ваш выбор отреагировали ваши родители?
— Они знали, что я выберу. Если бы экспедиция к Юпитеру не планировалась, я бы наверняка полетел домой. Но раз уж она начинает готовиться, я не мог упустить такой шанс.