— Виноват, — произнес из дверей командного Людвиг Карлович, — это тебя, Митя, англичанин так надоумил? Ночью, помнится, у тебя подобных мыслей не водилось. Дмитрий покраснел. И что, если англичанин? Ведь верно же сказано. Тут интеллигентный иностранец, тихий доселе, подал голос:
— Прошу прощения, господа, но… это всего лишь один челнок. Всего пара человек на борту, верно? — двое старших офицеров станции уставились на него с удивлением, затем со злостью. Англичанин продолжал: – Да, это ваши друзья, коллеги, вы переживаете за них, я понимаю… Но ведь это только один челнок! Прежде пролетели сотни, а пропал лишь один. Чем он особенный?
— Метеоритный поток… — начал было Аганян, репортер перебил его.
— Метеоритный поток имел значение, да. Из-за него «4 дельта» пошел по другой траектории. Насколько я знаю от уважаемого Дмитрия, этот челнок прошел через пространство между Втулкой и впадиной Волкова – первый из всех. И там он и исчез. А теперь вы планируете послать в это самое пространство другие корабли.
— Извините, мсье… простите, сэр, — холодно процедил командир станции, — вы ведете к тому, что у нас здесь нечто вроде Бермудского треугольника? Дырка в другое измерение, верно я уловил?
— Не я! Ваш же советский, ленинградский ученый, профессор Измайлов писал… Ваша Втулка – первая известная человечеству черная дыра! Мы не можем знать достоверно всех ее свойств! Все, что у нас есть, — это чистые теории и полгода наблюдений.
— Иначе говоря, двести человек живет и работает в сотне метров от Втулки и не замечает никаких аномалий. Однако именно к вашему прилету Втулка устраивает… как это по-вашему… шоу? Вы с радостью издали бы такое у себя в «Таймс» или где, и вы можете издавать что вашей душе угодно… Но будьте добры, не мешайте нам работать.
Репортер открыл было рот, но Митя всунулся между ним и командиром станции:
— Виноват, Людвиг Карлович. Я позабочусь, чтобы он не мешал. Идемте, сэр.
Голос Черникова, очевидно, прозвучал резковато. Командир станции добавил с ноткой снисхождения:
— В твоих словах, Митя, есть доля смысла. Да, это странно, что с орбиты мы не видим челнок никакими приборами, и не слышим его маяков. Тем более, мы должны выслать поисковые команды. Впереди пойдут беспилотные аппараты – на случай всяких… — косой взгляд на репортера, — …аномалий. Это все. Идите.
Когда переборка отделила их от старших офицеров, англичанин спросил:
— Куда мы направляемся?
— Если под нами есть аномалия, я знаю способ ее найти.
— Какой способ? Дмитрий зло ухмыльнулся:
— Надежный. Глаза репортера округлились:
— Вы хотите?..
— Именно.
— А разве нам разрешат вылет?
— Конечно, нет. Но я знаю судно, которому не нужно разрешение.
Они оказались у шлюзового люка, подсвеченного по окружности зеленым неоном.
— Судно экстренного назначения. Это чтоб не говорить «спасательная шлюпка».
Внутри широкой трубы располагались три ряда сидений. В носовой части – пара кресел перед экранами. Вот и все судно. Англичанин опасливо оглядел скромный пульт управления.
— Дмитрий, вы умеете летать?
— Немного. Мой брат – пилот, не забыли? — Дмитрий приложил указательный палец к сенсору. Приборы ожили, экраны осветились.
— Говорят, самое сложное – это садиться.
— Правду говорят. Но эта штука все равно не рассчитана на посадку.
— То, что вы задумали, — предупредил англичанин, — это очень опасно. Мы не знаем, где границы аномалии. Можем неожиданно влететь в нее.
— Так оставайтесь.
— И пропустить главную сенсацию года?.. Ну, уж нет! Где наша не пропадала!
— Хорошие у вас, в Оксфорде, учителя русского, — уважительно проворчал Черников и хлопнул по кнопке.
Судно экстренной необходимости не способно сесть на планету, не способно добраться до Земли, даже развить вторую космическую. Его единственное назначение – унести людей с погибающей станции, как можно быстрее и как можно дальше. Зато для этого оно приспособлено идеально.
В считанные секунды люки запечатались, врубилась вентиляция и обогрев, загудел ускоритель – и тройное «же» вдавило людей в кресла. На заднем экране мелькнуло жерло шлюза, зеркально блестящая стенка станции откатилась назад, огромное орбитальное «колесо» вжалось в экран, уменьшилось вполовину, втрое, вчетверо… Уже вся станция – всего лишь яркий нолик в центре стекла. А впереди багровым заревом полыхал Марс.
— Cool! — выдохнул англичанин. — Это было быстро!
— Не очень… — проворчал Черников. — Нам до впадины нужно пройти семнадцать тысяч километров. А поисковикам из Надира – всего полторы. Боюсь, мы не обгоним их.
— Возможно, и не понадобится. Возможно, аномальная область тянется от самой Втулки… Только найти.
Дмитрий включил управляющий двигатель и скорректировал курс. Шлюпка пошла узкой спиралью, круто снижаясь от станции к Марсу. Черников нажал что-то, и суденышко выплюнуло маяк. Орущая радиоволнами и сияющая видимым светом комета отошла от шлюпки, отклонилась на запад. Красным метеором тоже пошла вниз, к Марсу, постепенно отставая.
— Какие двигатели у этого судна?
— Основной – электромагнитный импульсный. Резервный – старый добрый ракетный.
— А у «4 дельты»?
— То же.
— Возможно, это спасло вашему брату жизнь. Дмитрий покосился на него, и англичанин исправился:
— Простите, не возможно, а наверняка. Not possibly, but surely.
— Вы чертовски много знаете об аномалиях…
— О, я всего лишь прочел статью во «Future science». Кстати, скажите мне, как связист – верно ли я понял. Положим, есть передатчик и приемник, настроенные на одну частоту. И тут передатчик меняет частоту, скажем, вдвое. Что произойдет? Дмитрий пожал плечами:
— Связь прервется – это ясно.
— И не будет способа восстановить ее?
— Нет. Приемники не имеют такой широкой полосы охвата.
— А если, положим, частоту видимого света изменить вдвое?
— Он изменит цвет. Или вовсе станет невидимым – смотря какой цвет взять изначально… Зачем это вам?
— Да в той статье… Что это?
Репортер ткнул пальцем. На экране заднего обзора от крохотной станции отделилась блестящая точка, начала набирать размеры, превратилась в рисовое зернышко, затем – в половинку спички. Ожил динамик приемника:
«Судно экстренной необходимости шесть, отзовитесь. Судно экстренной, повторяю, отзовитесь.»
— О, а вот и погоня! — сказал Митя с азартом. — Курьерский катер, он вдвое быстрее нас.
— Надеюсь, они не станут стрелять?..
— Расслабьтесь, это вам не НАТО! — он подмигнул репортеру. — Там даже оружия нет. Если догонят, просто переключат нас на дистанционное управление и уведут назад на станцию.
— Мы можем помешать им?
— Неа. Но мы восточнее их, они не видят нас на фоне Солнца. Идут за маяком, который я сбросил.
Это было правдой. Белая спичка на экране нацеливалась в алый огонек маяка и вслед за ним все дальше отклонялась на запад. Приемник ворчал: «Дмитрий Черников, начальник станции приказывает вам прекратить…» И в этот миг…
Это было так, будто переключили канал телевизора. Будто видишь мир по одному каналу, а затем вдруг включаешь другой – и там все иначе.
Приемник замолк. Пропала вибрация двигателя. Шлюпка резко дернулась назад, словно мгновенно потеряла половину скорости. И маяк, и курьерский катер разом ускорились, бешено понеслись с заднего экрана на боковой, на передний, обгоняя шлюпку, вниз, к Марсу, а Марс… Он сменил цвет! Красная планета была теперь лазурной, как летнее земное небо!
— Марс… — прошептал Дмитрий. — Как это… Он… Он…
— Поздравляю! Мы в аномальной зоне! — глаза англичанина сияли, он ликовал. От восторга даже пропал акцент.
— Но как это возможно?.. Что произошло?..
— Время, Дмитрий, время! Мы в тени от Втулки, здесь время течет медленнее!