— Время?.. Медленнее??..
— Ну да! Смотрите!
Курьерский катер стремительно догонял точку-маяк, приблизился, поглотил ее. Все неестественно быстро, как в ускоренном кино. Цвет катера также сменился: вместо белого, он сиял теперь сиреневым отблеском фиолетового солнца!
— Цвета… почему?..
— Боже, Дмитрий, но вы же сами сказали: изменились частоты – сменились цвета! Ваша Втулка отбрасывает тень! Я предсказывал, что она может создавать тень гравитационную, но все еще удивительней: в тени от Втулки искажается ход времени! Здесь время замедлено, вы понимаете?
— Значит… значит, излучения, приходящие извне, кажутся нам более высокочастотными? Цвета сдвигаются по спектру вверх?
— Именно! Желтый стал фиолетовым, красный – синим, значит, в полтора раза. Здесь проходит одна секунда, снаружи – полторы!
У Мити засверкали глаза. Все сходилось один к одному, становилось ясным, как день! Импульсный двигатель отталкивается от электромагнитного поля Марса. В замедленном времени поле сменило частоту, и двигатель «потерял» его. То же случилось с основным движком «4 дельты», но включился резервный ракетный и смягчил падение.
Теперь челнок брата лежит в аномальной зоне, поэтому он невидим. Отраженный от него свет Солнца смещается за пределы видимого спектра. Лучи радаров, сигналы передатчиков также меняют частоту. «4 дельта» наверняка зовет на помощь, просто станция неспособна услышать его! Но мы – мы тоже в замедленном времени, значит…
Дмитрий открыл экран связи, настроился на аварийную частоту. И тут же строка красного текста поплыла по экрану:
«Сообщение об аварии. Челнок 4 дельта. Совершена экстренная посадка на Марс. На борту два человека. Жертв нет. Координаты места посадки…»
Митя схватил англичанина за руку, сжал ее так, что иностранец поморщился.
— Спасибо, спасибо вам! Огромное горячее русское спасибо! Я – вечный ваш должник.
— Да ну что вы… — репортер зарделся. — Мы уже в расчете. Благодаря вам я стал свидетелем… Вы же понимаете, что мы с вами открыли? Время – не координата! Время – волна! Оно излучается, а объекты на его пути могут создавать тень времени! Это поразительное открытие!
— Ваше открытие… — с долей досады промолвил Черников. — Если в Англии такие репортеры, то на что способны английские ученые?.. Англичанин улыбнулся и покраснел.
— Извините, что ввел вас в заблуждение… Позвольте представиться: Петр Измайлов, профессор кафедры физики Ленинградского Государственного. Так уж вышло, что чудеса отечественной техники охотней показывают восторженным иностранным гостям. А мне крайне нужен был способ проверить свою теорию. Уж простите.
— За что? За то, что крутейшее открытие века совершил не писака из «Дейли Пост», а наш советский ученый? Охотно прощаю!
Оба расцвели в улыбках. Дмитрий включил безразличный к аномалиям реактивный двигатель и начал разворот. Когда шлюпка вышла из тени, Марс вновь стал красной планетой.
Кузнецов Николай Андреевич
311: Кислородное голодание
«Тебя распяли на операционном столе прямо после рождения, а после ты сам уже шел под лезвие, иногда даже думая, что по своей воле. Ты кормишься, одеваешься, живешь – под пристальными взглядами, буравящими тебя из камер с каждого фонарного столба, с каждого входа в магазин, из каждого телефона, даже с маленьких капелек объективов вмонтированных в очки и пуговицы.
Вы знаете это, вы привыкли к этому. Слово «Свобода» меняет свой смысл, все чаще о свободе говорят как о том, что должно быть внутри. А как иначе, когда вне тебя, товарищ, свободы нет.
Готовится законопроект по закрытию в зоне Советских Республик сети «FreEasyAR"*, единственной не отслеживаемой работниками спецслужб крупной системы дополненной реальности. Что такого, скажете вы? Сейчас на видеокамеры регистрируется и скапливается петабайтами видеоматериал любого уголка нашей необъятной страны, за исключением (пока еще) частной собственности (правда, без видео просмотра могут быть не более ста квадратных метров, за пределами которых мы ведь все бы бомбы готовили и амфетамин варили, так ведь?). Так что такого особенного в том, что и контент Веб 4.0 в дополненной реальности как распутная девка раскрыт для сотрудников правоохранительных органов? (Чьи интересно и какие такие права они охраняют?) Да ничего. Просто раньше была возможность, хотя и стоящая усилий, как-то удержать при себе свои мысли, свои чувства. Теперь, любая виртуальная открытка с сопливыми стихами, дорогими только для меня, любая статья, которую я еще не отправил в блог, будет открытой книгой для каждого кретина, устроившегося пусть даже не на ступени, а у порожка на коврике вертикали власти. Дорогой мой читатель, использующий не FreEasyAR в своем носимом компьютере, каждый байт с твоей виртуальной памяти уже складируется в недоступных для тебя базах данных, надеюсь ты знал? Хотя, наверно, можно уже и не думать об этом – ведь выбора скоро больше не будет. В этой стране уже давно нет выбора. *FreEasyAR – или Free easy augmented reality. Ваш, все еще, Аноним.»
Стас еще раз пробежался глазами по тексту и отправил его в блог. Он не стал, как когда-то, завороженно искать в поисковике дубли своего поста, множащиеся как дрожжи брошенные в котел с доступом влаги и кислорода. Пока этот кислород в интернете ему не перекрыли, Стас будет бороться. Его слово разлетается по Советам, недовольство растет, и, быть может, котел однажды лопнет.
Браузер и текстовый редактор больше не висели перед глазами, и Стас вызвал указатели, ведущие к месту назначенной встречи. На дисплеях стареньких видео-очков появились стрелки, хотя для Стаса они выглядели, как будто рисунки, ведущие к выходу из кафе, в котором он сидел. Он отказался от видео-линз, которые ты не сможешь сдернуть с лица, если картинка вдруг станет перед глазами черной. Лучше выглядеть старомодным, чем однажды оказаться без зрения, когда товарищ милиционер будет стрелять в тебя из шокера парой миллионов вольт.
Стас привычным движением надвинул глубже капюшон, провел ногтями по шраму на руке, чуть выше запястья. Не то, чтобы маленькое белое пятнышко доставляло неудобство, но оно всегда напоминало, что у каждого гражданина на руке в этом месте под кожей идентификационный чип, с GPS и трансляторами на спутники самой разной информации. Стас вырезал этот чип три года назад, и он уже мог не считаться гражданином. По сути, он был никем, в этой стране.
Допив свой бесплатный кофе, Стас встал с мягкого диванчика и отправился по видимому в дополненной реальности маршруту. Город встречал обманчиво радостными красками, нелепыми этой склизкой металлической осенью. Листья не успевали падать с деревьев, как их тут же собирали роботы-уборщики, кичливо белоснежные, мигающие синими и красными глазами диодов. Стас уже забыл, когда в последний раз опавшая листва шелестела под ногами. Так же забыл, когда до полуночи улица погружалась в приятный полумрак, а не ярко освещалась множеством фонарей и огромных экранов, будто один большой зал торгового центра.
— …Ты понимаешь конечно, брат, что ты меня не видел, и я тебя не видел, да? — Кавказец улыбнулся, хотя рукой нервно теребил ручку сумки. Простой черной сумки, жесткой формы. В таких удобно переносить документы, когда-то в подобных носили гаджеты. Вторую руку он держал в кармане, явно что-то в нем сжимая.
— Конечно. Я нашел сумку по дороге домой. Шел из кафе. Времени было, — Стас взглянул на часы, вызвавшиеся перед его глазами благодаря сигналам с энцефалограммы снимаемой непрерывно носимым компьютером. — Пол восьмого.
У кавказца не было ни видео-очков, ни, Стас был уверен, носимого компьютера вовсе. Что он делал в мегаполисе, где через сеть ведется любая торговля, любое общение, было загадкой. Впрочем, неинтересной для Стаса. Интересным было содержание сумки, которую он не мог позволить себе открыть ни тут, ни на улице, где каждый шаг регистрируется с камер на столбах, стенах, спутниках.
— Молодец дорогой, красавец! Не обессудь, но надеюсь, что не увидимся больше, да брат? — Кавказец передал сумку не в руки, а поставил перед Стасом на стол. Когда блогер взял сумку, тяжелая рука ободряюще похлопала его по плечу.