Мартынов Денис
310: Прилив
Презентация закончилась, и световое перо полковника бесцельно блуждало по последней картинке.
— Итак, — он наконец свернул изображение и молча смотрел на дрожащую точку. Затем отключил перо. Свет бледной подложки отделял его лицо от темноты камеры. Фролов со своего места мог разглядеть только неподвижный силуэт.
— Суть происходящего вам должна быть понятна, капитан. Не знаю, что толкнуло вас на такую авантюру, но… здесь мы вас переиграли, — сидящий в дальнем углу сержант уловил взмах руки и погасил экран. Фигура полковника окончательно растворилась, остался только голос. Фролову показалось, что его вместе со стулом столкнули в воду, в огромный теплый бассейн, и теперь он тонет в лишенном форм пространстве.
Мгновение или два без света и в них – погружение в пучину бессилия. Характерный южный акцент. Капитан запаса мог бы вспомнить, что с таким же акцентом говорили ребята из экипажа, уступившего им полтора балла на молодежных полетах тридцать пятого года. В сорок первом американской лунной станцией командовал тоже, кажется, южанин – он мог бы вспомнить и это. Еще два часа назад усмехнулся, если бы кто напомнил бесконечные истории про бейсбол и небо Алабамы, пересказывая их с характерной хрипотцой. Сейчас невидимый голос не вызывал никаких переживаний. Ни смеха, ни злобы, ни попытки сообразить. Капитал просто тонул. Бессильно и бесконечно тонул в пустоте.
Разгорелись световые люки, и вода отхлынула, предметы обрели границы и твердость. Под безжалостным, почти не дававшем тени светом камера сжалась, сделалась тесной и какой-то неестественной. Неубедительной. Словно детские вещи, которые ребенок давно перерос. Полковник подошел ближе и уселся на край стола.
— Послушайте, Алекс, я совсем не хочу такого исхода. Да, жизнь непростая штука, что поделаешь, кто-то должен проиграть. Но, — он подался вперед и хлопнул Алексея по плечу, — в конце-концов мы оба пилоты, — стиснув пальцы, как будто вдавливая собеседника в стул, он смотрел на него сверху вниз, совсем близко. — Пилот должен быть свободным. Летать. Зачем ломать ему крылья? — распрямившись, полковник поманил молчаливого сержанта, попутно взбалтывая пальцем воздух. Тот кивнул и поднялся. — Две чашки, — крикнул вдогонку полковник. — И разблокируйте наручники.
— Ну что ты такое выдумал, Алексей Егорыч? — Трегубов тяжело поднялся из-за стола и протопал в дальний угол. — Какой сейчас арктический перелет? Кто такое одобрит? У нас во всем управлении разнарядки: «мероприятия с космической тематикой». У гражданских, думаю, то же самое, — он обернулся к визуализатору, непроизвольно поежился: на стандартном экране заметенные снегом сосны гнулись от ветра. После открытия второй лунной базы, штаб объединенного воздушно-космического флота уплотнили, и большинство помещений теперь находилось внутри огромного каменного куба. Для соответствия нормативам, требовавшим необходимого уровня психологического комфорта, помещение оснастили имитацией окон. Вид, транслировавшийся в трегубовский кабинет, находился, надо полагать, позади управления.
— Тут ведь какое дело… — штабист задумчиво тер имитацию пуговицы на форменном кителе. — Чаю не хочешь? Зря отказываешься – это не то что в автоматах. Наш, абхазский, — дождавшись кружки, он ухватил ее двумя пальцами и задвинул лоток кулера.
— Дался тебе этот доисторический самолетик. Не ко времени совсем, понимаешь? Столетие первого полета человека в космос. Это ж какое событие! Эпоха! Достижение советского народа…
— Так и это, Паша, достижение советского народа.
— Да брось ты. Несерьезно же. Как дети, — он разочаровано отвернулся. — Не одобрят, понимаешь, не одобрят. И пытаться нечего, — он подвинул стул так, что их с Фроловым разделял лишь уголок стола. — Давай сейчас Оганесову в Центральный позвоним? Пусть посуетится, найдет какое-нибудь местечко в общей программе. А? Там, кстати, шикарные вещи запланированы. Парад, космическая регата. Тем более ты у нас первопроходец дальних маршрутов, капитан запаса, награды у тебя за освоение космоса. Конечно возьмут.
— Не в это дело, Паш, не в параде. И не в общей программе.
— Что еще? — Трегубов откинулся в кресле и скрестил руки. Синий воротник с эмалевыми значками объединенного флота уперся в мягкий подбородок.
— Все эти разговоры – Гагарин, эпоха – все это очень важно. Да, естественно, ты сейчас скажешь, что земные полеты уже частично роботизированы, мол, и пытаться нечего, масштаб не тот. Так? Но это же… ведь это же и есть – масштаб. Это же… человек. Самостоятельный человек. У него мечта есть. И сила, навыки. Мы ведь и в космос полетели, или страну, вон, пятьдесят лет назад из кусков собрали – потому что каждый такой человек пришел на свое место. И сделал свое дело. Так?
— Не уверен. Но говори, там решим.
— А что решать? Это же как в книжках по истории, — Фролов суетливо водил пальцами по активной части стола. — Когда в войну план перевыполняли. На триста, на тысячу процентов. Потому что человек верил что может. И знал, для чего это. Вот, — над столом засеребрилась голограмма. Трегубов глянул, наклонился к своей панели, увеличил картинку. Вопросительно посмотрел на Фролова. — Он собрал точно такой же. Только лучше. Точно такой же, как у Чкалова был. Только новый. Мы его у себя уже испытывали. Но этого мало. В конце-концов, это просто самолет. А надо всем – и себе в первую очередь – показать, чего мы можем добиться. Ведь можем. Не только Марс осваивать или бесконтактные автомобили, или что там еще? Вообще все. Вот самолет. Прошлое. Когда-то давно какой-то рекорд на нем установили. А сейчас, на таком же самолете – сто двадцать лет прошло – мы вдвое большего можем достичь. Да, для космоса это и не рекорд никакой, но тут же другое. Ни техника, ни изобретения, а человек. Человек – вот кто может всего добиться.
— Ну да, и полетит он, опираясь на силу своего разума, — Трегубов усмехнулся, припоминая еще по летному училищу знакомый им обоим афоризм. — Ты, Егорыч, на досуге книжки не пишешь случайно? Прости, шучу, — он выпрямился в кресле. — Хорошо, раз уж ты так упрямишься… Активируй на своей стороне коммуникатор – позвоним Огану с этим вопросом и продемонстрируем, — левой рукой он быстро листал файлы, голограмма над столом расширялась и сжималась, автоматически подстраиваясь под размер. Бледный Фролов синхронизировал стационарный коммуникатор со своей папкой. — И продемонстрируем вот это, — в воздухе затрепетало трехмерное изображение земного шара, картинка постепенно увеличивалась, пока не осталась лишь северная часть, очерченная красным пунктиром.
В Центральном, после нескольких корректировок, полет утвердили, поставив на февраль 2061-го. И дело было даже не в том, что с Пашей Трегубовым Фролов учился на одном курсе. Этот полет казался ему чем-то большим, легко вбирающим в себя такие частности. Он вряд ли смог бы назвать причину, по которой участвовал в этом, но и грандиозный юбилей, и причуды старшего техника не составляли ее сути, обозначая лишь размах и указывая направление. Дело было, если приглядеться, в самой человеческой природе, в неистощимом стремлении к общему счастью.
И вот эта же человеческая природа выворачивалась сейчас иным боком, комкала и пережевывала, отрывая ненужное. Достижения для избранных. Сила для покорения. Техника для превосходства.
Они вели мониторинг с того момента, когда поступил официальный запрос на согласование полета. Так сказал полковник. У них было время подготовиться. Поиски? Да бросьте, никто не будет искать. Нет. Какие сигналы? Зря вы на это рассчитываете. Говорю же вам, капитан, мы хорошо подготовились. Ваш маршрут нам был известен. Время тоже. Да, и модель самолета. Такие к нам уже прилетали. Ну да, еще при Гувере. Но сейчас вы находитесь в зоне нашей радиолокационной ответственности. Нет, не могут. Вам наверное стоит напомнить, что после конфликтов 28-го и 31-го годов международное сообщество утвердило схему разделения зон покрытия. Да, даже спутники. Капитан, вы так же наивны, как и все летчики. Я вас понимаю, я тоже начинал пилотом. Не беспокойтесь, это отображено в презентации, сейчас увидите. Почему? Нет, вовсе не подробно – вы бы видели, какие презентации нам приходилось составлять во время миротворческих миссий. Да, в том числе и из-за ваших краснозвездных коллег. Тем не менее. Военные спутники? И кто поверит их сообщениям? А у нас на руках будет живой пилот, занимавшийся диверсионной деятельностью на территории Американской Конфедерации. Конечно. Кроме того, мы создали визуальную иллюзию вашего аппарата на нашем беспилотнике. Он же дублирует все исходящие радиосигналы. При такой скорости полета разницу во времени никто не заметит.