Не обращая на это никакого внимания, Вадик прыгнул в кокпит «нырка» и задраил фонарь. Черпнул распахнутыми заборниками венерианской атмосферы и приказал разжаться фикс-захватам.
Крошечный вакуумный дирижабль нырнул в кипение и электрический ад, по нисходящей спирали догоняя проваливающийся все глубже в серую вату облаков красно-белый купол парашюта.
Ты должен успеть, Вадик Шведов, шептал он себе под нос, когда, призвав на помощь все свое мастерство пилота, позволившее ему три раза подряд завоевать кубок стратосферной регаты за без малого год своей практики здесь в качестве смотрителя атмосферной биостанции.
Должен успеть прежде, чем невероятное давление углекислотной атмосферы раскатает в блины эту странную парочку неудавшихся самоубийц, рискнувших бросить вызов самой Планете Бурь.
Должен успеть…
И он успел.
4. Пасынки Венеры
— Красиво как, — мечтательно сказал Женя. Улыбнулся своей странной робкой улыбкой, очень не вязавшейся с тем образом лихого наездника, преодолевшего пол Солнечной системы верхом на комете, как изображали его каналы новостей.
Тихий застенчивый герой…
Миллионовольтовые дуги молний нанизывали на свои ветвистые тела целые облачные гряды. Тысячи радуг сияли в отсветах разрядов: час назад в верхних слоях атмосферы взорвался и превратился в пар очередной «Пилигрим».
— Тут как в бане, — заметил Сережка.
Кибы сидели у его ног тремя концентрическими кругами. По десять в круге. Он вспомнил, какими словами ругался спасший их с Женей Вадик, когда горе-плантатор интернациональным жестом дал спасателю понять, что без «негров», гроздями висящих на нем в мертвой хватке роговых клювов, в трюм «нырка», который болтался в бушевании атмосферных вихрей, не полезет ни за какие коврижки.
— Это уже ничего, — отозвался Вадик. — Ты тут пару лет назад не был. Даром что шестьдесят кэмэ над поверхностью – так ведь и температура ниже плюс шестидесяти не спускалась. Но сейчас и экран вышел на рабочую мощность, не пущает Солнышко сюда толком, и «Пилигримы» ваши, их сородичи да твоя, брат, хлорелла – все они свое дело сделали. Видишь, уже без скафа жить можно! Плюс тридцать – всего ничего!..
Помолчали, потягивая чай из термосов сквозь соски масок. Чай был вкусный, цейлонский. Подарок Инги…
У Вадика защемило было сердце, но быстро отпустило. Прошло.
Так и должно быть, подумал он. Первым делом – само дело. А девушки…
Девушки прилетят.
По ребрам радиаторов забарабанил, разгоняя любопытные шарики молний, кислотный дождь.
— А как в колонисты записаться? — спросил вдруг Женя.
Не услышав ответа, Сережка, гладивший по головному ганглию одного из «негров», обернулся посмотреть, в чем дело.
Вадик, опираясь на леер ограждения внешней галереи, бездумно смотрел на танец молний и радуг и чему-то улыбался под прозрачным пластикортом маски.
Шаровые молнии танцевали вокруг, а по складкам одежды осторожно бродили призрачные огоньки.
Венера присматривалась к своим приемным детям, и было похоже, что они смогут поладить.
Скоро.
Теперь совсем уже скоро…
Томах Т
508: Шанс для перпендикулярной нереальности
На этот раз Ваня-Ян завис над бутербродом с икрой. Сначала рассмотрел со всех сторон, осторожно поворачивая белое, с золотой каемочкой блюдце. Потом вдумчиво понюхал, как охотничий пес, трепеща ноздрями длинного носа. Потом тронул икринку дрожащим узловатым, с распухшими суставами, пальцем.
— Оу, — выдохнул он и благоговейно посмотрел на Костю, — это правда есть красные рыбьи… как это… Филин сдавленно фыркнул, качнув из-за мониторов взлохмаченной головой.
— Лососевая икра, — торопливо сказал Костик, покосившись на Филина.
— Оу… Синтетическая?
— Почему синтетическая? Настоящая.
— Оу… — Ваня-Ян замер с блюдцем на кончиках пальцев, как коллекционер, неожиданно обнаруживший бесценную вазу эпохи Мин.
— Трескай… того… питайся, — предложил Костик, утомившись созерцанием живой статуи Вани-Яна.
— Это есть мне? — изумился тот.
— Тебе-тебе. Есть. Ты на пищепроводе кнопку жал? Вот он твое состояние организма прочитал и и выдал тебе оптимальный завтрак. Овсянка, сок, фрукты, икра. Понял?
— Никак не понял.
— Ну и ладно. Ешь, в общем. Ты вон какой бледный и тощий. Хватит на эту икру уже любоваться.
— Хватит, — послушно согласился Ваня-Ян. Вздохнул. Поставил блюдце, осторожно отодвинул его в сторону.
— Ты чего? Не хочешь?
— Не можешь, — в печальных темно-вишневых глазах Вани светилась благодарность и тоска. — Очень дорогой дар, Костя-сан. Никогда не смогу расплатиться. Но благодарю покорственно. Ваня склонился, сложив ладони перед грудью лодочкой.
Филин опять фыркнул, высунулся из-за монитора, поинтересовался:
— Вы там пожрали уже? Работать пора. Или опять полчаса будем поклоны бить?
— Сейчас, — недовольно ответил Костя. Повернулся к гостю. Сказал внушительно:
— Ваня, во-первых, прекрати называть меня сан.
— Попросите простить, господин Костя, — смущенно забормотал, кланяясь, Ваня.
— И господином – не надо.
— Господа в Париже, — проинформировал Филин. — Улицы подметают.
— Зачем подметают? — удивился Ваня.
— Кризис там опять. Безработица. И голод. Звериный оскал капитализма. Понял? — Филин выглянул из-за монитора, скорчил свирепое лицо, иллюстрируя капитализм, и стащил из тарелки на столе овсяное печенье.
— Политинформацию отложим, — поморщился Костик. — В общем, кланяться тоже не надо, Ваня. Во-вторых, за еду платить не нужно. Домовой дает тебе ту еду, которую ты хочешь и которая полезна тебе для здоровья в данный момент. Вся еда – бесплатно, понял? И одежда, и свет, и жилье… Бери все, что тебе надо.
— Оу, — Ваня-Ян озабоченно наморщил лоб: – Большой процент за кредит?
— Ты ему про деньги вообще объяснял? — спросил Филин.
— Много раз. Не верит.
— Плохо объяснял, — Филин ухватил еще одно печенье, захрустел. Повернулся к управляющей стене, велел: – Домовой, включи теленовости. Первый марсианский.
— Оу! — испуганно воскликнул Ваня-Ян, отпрыгивая в сторону от черной глубокой, сияющей звездами, бездны, вдруг рухнувшей сверху.
Гладкий пол взбугрился каменистой красной пустыней. Ваня споткнулся, чуть не упал, закачался на одной ноге испуганной цаплей – и только тогда заметил, что ноги проходят сквозь песок и камни. Мимо, едва не задев Ваню локтем, прошел высокий человек в светлом блестящем скафандре, обернулся на ходу, пристально посмотрел на Ваню через окошко шлема и улыбнулся. Ваня растеряно помахал ему в ответ. Тут пустыня под ногами покачнулась, поплыла в сторону, мимо проехала высоченная конструкция из огромных металлических ребер, вокруг которой возилось несколько фигурок. Гулкий голос из звездной бездны известил:
— На этой неделе начался монтаж пятого купола. Прораб Василий Теркин считает, что работы будут завершены с опережением, еще до конца этой пятилетки.
Тут красный песок под ногами исчез, будто в один миг все сгинуло в черной бездне – и пустыня, и стальные ребра, и говорящий невидимка. Ваня-Ян испуганно вскрикнул, падая следом, в звездную глубокую черноту.
— Ты чего? — Костя поддержал его за локоть. — Домовой, прибавь прозрачности!
В следующий миг Костя и Ваня-Ян оказались в офисе, где в окружении мониторов сидело несколько человек. Один обернулся, блеснул улыбкой, и в щеголевато одетом красавчике Ваня узнал недавнего прохожего в скафандре.
— Прораб Васили Теркин, — сообщил голос сверху.
— Привет с Марса! — прораб махнул рукой. — И спасибо за новых «Геркулесов». Я хочу передать огромное спасибо ребятам, которые их сделали так быстро и хорошо. А теперь мы с такой замечательной бригадой смонтируем пятый купол быстрее в несколько раз.