— Стойте, чёрт возьми, стоять! — выкрикнул Александр Павлович.
Вездеход Морозова в пятидесяти метрах развернуло боком и скользя, под уклоном, он исчез за кромкой из видимости. Петя надавил на тормоза и рванул штурвал, их юзом тоже протащило к расщелине, но их «Варяг» вовремя остановился.
— Что там Саша, куда пропал? — орал Михалыч, Палыч молчал минут пять.
— Всё Коля, засел я, — как-то спокойно отозвался Морозов.
— Сейчас вытащим, Петя лебёдку!
— Не получится, глубоко я застрял, четыре метра, люки заклинило выбраться не смогу, слушай приказ Ивкин.
Виталий Подходов прошёл под прозрачные купола в оранжерею. На орбитальной станции «Марс-3» было как никогда многолюдно. Все внимательно наблюдали за бушующей стихией и вели жаркие разговоры о каких-то каньонах Лабиринта Ночи. Наведя справки, он искал группу Морозова с четвёртого участка, которая каким-то чудом выехала к точке эвакуации, где их и подобрал крайний челнок. Хорошо, что на спешащего мехвода Кузнецова наткнулся. Спасибо Диме Заботину – узнал товарища, правда, разминулись с ним потом. Пробежавшись взглядом по лавочкам с людьми, он остановился на хмуром мужчине лет за тридцать пять, его обнимала молодая женщина, что-то обсуждавшая с двумя совсем молодыми людьми: парнем и девушкой. По нашивкам на комбинезонах «ГЕОКОМ СССР» и «Солнечный-4» Виталий понял, что это те, кого он искал.
— Ну что ты себя мучаешь, вы с Сашей и не в такое попадали, в «Варяге» запас на трое суток, вызволим мы Морозова, думаешь я не переживаю, — утешала Настя мужа, мягко перебирая его шевелюру.
— Правда, Николай Михайлович, мы бы без вас все там остались, а Александр Павлович не пропадёт, — вторила Таня.
— Танюха, тебя пилот молодой искал, нашёл? — подбежал от компании подруг и друзей с другого участка Петя.
— Нет, что за пилот? — удивилась Таня.
— Так вон он! — помахал рукой Кузнецов, заметив Виталия.
— Симпатичный, колись Тань, что за знакомый? — подмигнула Настя.
— Я тебе дам, симпатичный, — проворчал Ивкин.
— Добрый день, Виталий Подходов, я могу поговорить с Татьяной…? — представился команде и запнулся Виталий, остановившись взглядом на черноволосой, стройной девушке лет двадцати. — С Татьяной Олеговной Крязинской.
— Да, это я, — Таня протянула руку.
— Мне очень жаль, ваш отец Олег Сергеевич Крязинский погиб при трагических обстоятельствах, — механически сообщил Виталий тысячу раз отрепетированный текст, не понимая раньше, как это тяжело сообщать.
Ещё на пути к станции Марса от испепелённого «Плотника», когда они с Заботиным поминали экипаж, Подходов решил, что лично сам всё расскажет дочери Олега, невольно чувствуя свою вину. Дима не возражал, оставшись в одиночестве из состава своей команды. Несколько секунд Виталий не выпускал теплую ладошку Тани из своей, пропадая в её больших, красивых, карих глазах, наполнявшихся влагой. Там глубоко отражалось небо в звёздах, холодных и ярких, далеких и опасных, манящих к новым не бывалым подвигам. К подвигам, которые неминуемо не обходились без своих жертв, но и несли свои великие открытия.
Коростылёв Ян:
493: Тревожный чемоданчик
Публикуется вне конкурса.
Что-то кольнуло под сердцем.
Андрей сунул руку во внутренний карман пиджака, купленного специально к сегодняшней встрече, и тотчас нащупал острое жальце «паркера». Извечный грех пишущего журналиста – после беседы машинально прихватить чужое стило. Вообще-то перьевая ручка блоггеру без надобности, если только у тебя не первый блог-контент в стране, а так Андрею с утра уже пришлось подписать полтора десятка справок, опросных бланков и листов инструктажа. Но вся эта маета не шла ни в какое сравнение с тем, что ожидало его послезавтра. И не только его – всю страну, цивилизацию, планету, наконец!
Он сошел с крыльца мимо облаченных в парадные шинели часовых с лицами сфинксов, бегом миновал бюро пропусков, свернул за угол и лишь тогда в изнеможении прислонился к кирпичной стене, щедро облитой хмельным апрельским солнцем. То, что Андрей услышал в этом доме с высокими окнами и медленными дверями, было невероятным.
Впрочем, ему нередко приходилось писать о различных невероятных вещах, иногда и дважды на дню. Но сейчас Андрей был под подпиской на сорок восемь часов о неразглашении такой инфы, какой не разместил бы у себя даже в День Дурака.
В голове все еще звучал тихий, размеренный голос президента – тот смотрел на блоггера с интересом, и улыбка у него приятная и располагающая, как и положено лидеру нации. Ему изредка, контрапунктом вторил премьер – рубил фразу резко, хриплым каркающим тоном старого служаки:
— Девятилетняя история контактов… преодолели лингвистические барьеры… наши ученые называют это «ксеносовместимостью»… интересы Содружества и великой России требовали известной секретности в отношениях с этими… удалось сохранить втайне от наших гео… ммм… космополитических партнеров.
— Итоги этих контактов для будущего сотрудничества двух цивилизаций более чем плодотворны, Андрей Петрович.
Президент буквально излучал доброжелательность и готовность к диалогу. Каждая фраза цельная, круглая и оттого – обтекаемая. Как гладкая ледышка в руке.
— Цивилизация Шолто, представляющая собой наиболее умеренную с нашей точки зрения на галактическую политику и ксенофобию ветвь Альянса Крулл, изъявляет желание заключить союз с Россией. Как наиболее приемлемым для нее государством планеты Земля, — торжественно, но мягко заметил президент. И видя, как физиономия Андрея начинает вытягиваться в эллипс, с чувством добавил:
— В подтверждение своих позитивных намерений и в качестве жеста доброй воли цивилизация Шолто даже готова в перспективе войти в состав Свободного Содружества Суверенных Республик.
Именно в этот миг Андрей почувствовал, что окончательно утрачивает всякую власть над собственным лицом.
— Разумеется, будет объявлен референдум, — подытожил президент, по-своему истолковав мимику собеседника. И вдруг быстро, заговорщицки подмигнул. Мол, мы-то с вами все понимаем, Андрей Петрович, на одной теперь скамеечке нам ножками болтать.
— Итак, что скажете?
Ровно полминуты Андрей еще думал, что это какой-то дурацкий розыгрыш. Затем, спохватившись, перевел взгляд на высоких собеседников – и почти поверил. Нужно было только немного времени, чтобы переварить эту новость подобно желудку, набитому под завязку пищей для размышлений. Так что демонстрация объемного изображения представителя инопланетной расы на огромном трехмерном проекционе стала лишь последним кирпичом, пусть и исполинским, в стеклянную витрину прежней картины мира Андрея. Но поначалу, только глянув на экран, он едва не расхохотался.
Именно такими обыватель и представляет себе инопланетян. Серая кожа, огромная голова, глаза размером с блюдце и ветвистые пальцы в постоянном движении. Сами движения плавные, малоразличимые, словно тело каждым своим фрагментом неуловимо перетекает из одного состояния в другое.
Точь-в-точь мобильный, блуждающий флэш-аватар – недавняя мода гражданского сетевого Сообщества, наводившая ужас на глобальные антивирусные компании. И не абы чей – не к ночи будь помянутого Серого К, завсегдатая его блога, беспринципнейшей твари и гоблиннейшего тролля, каких Сеть прежде не видывала!
Этот Серый уже второй год неизменно цеплялся за каждый второй пост Андрея, всякий раз выдвигая в пользу своего мнения чудовищные доводы и абсолютно идиотские аргументы. Андрей диву давался, что в мире, оказывается, еще существуют люди с настолько стертой моралью и так изощренно травмированной психологией. Когда обсуждали двигатель Алькубьерре и его значение для будущего российской космонавтики, Серый обозвал Андрея «прокремлевским промечтателем», а строительство климатических куполов, заточенных уже под Фобос, гневно заклеймил как насильственную гуманизацию ближнего Космоса. Но удивительное дело: стоило Серому К пропасть из его блога на недельку-другую, и Андрей уже чувствовал себя неуютно, расхолаживаясь в отсутствии вечного оппонента и едва ли не скучая по выпуклым глазищам и мосластым пальцам зловредного тролля. Да чего уж там – даже по его извечной язвительной присказке «с точки зрения банальной эрудиции». Поистине от ненависти до любви – две недели оффлайна!