Затворив за собой дверь, Малков зацепился магнитными подковами за транспортную ленту, тянущуюся вдоль коридора к лифту. Кабина понесла его вверх с нижнего, технического уровня, к терминалу транспортной сети. Сквозь прозрачные стенки были видны опоясывающие купол технические ярусы и окружённые парком башни жилого комплекса. Среди зелени мелькнула голубая искра висячего озера. Низкая сила тяжести позволяла такую экзотику. Двери лифта открылись, и Малков вышел к терминалу, где всегда ожидала свободная кабина скоростного поезда. Герметичные двери с шипением затворились, и кабина понеслась к своей цели. Спустя 10 минут он достиг купола Б.
— «Купол Б, био-экологический сектор». — Пропел голос транспортной кабины. Герметичные двери с шипением открылись. Выбрав нужный номер, малков прицепился к транспортной ленте, которая понесла его к центральному комплексу купола, прочь от технических ярусов с криогенными установками, молекулярными лабораториями, и техническими шлюзами, связывающими купол с океаном снаружи. Лента несла его мимо оранжерей и боксов. Часть из них пустовала. Мягко шуршала вентиляция системы климатического контроля, а сквозь прозрачные стенки оранжерей пробивался яркий свет.
Малков сошёл с транспортной ленты возле главного центрального здания. Пройдя к нужной комнате на первом этаже, он постучал в дверь. Постучал в дверь. Ему открыл Высокий седой мужчина. Со старомодной бородкой, бывшей в моде в 20-е годы 21 века.
— Здравствуйте Степан Семёнович.
— Здравствуйте, это ведь вы мне звонили? — Малков кивнул, — Тогда заходите, вы вовремя. У меня как раз гости.
В комнате, за столом сидел невысокий, плотный мужчина в чёрной форме космического флота.
— Знакомьтесь – это Артём Николаевич работает в отделе «самовоспроизводящихся киберсистем и автомеханихмов» оператором внешних систем, а это Егор Кузьмич, космонавт. Мужчины пожали друг другу руки.
— Решил нашему гостю хозяйство показать. — Обратился хозяин к Артёму. — Всё равно он тут застрял. Кстати, человек играет в шахматы. Ладно, сейчас чай будем пить, вы мне всё и расскажете.
Степан Семёнович достал из застеклённого буфета три рогатые фарфоровые чашки. Приложив каждую одним из рожков к носику самовара, он наполнил их чаем. Наполняясь, на чашках проступал причудливый рисунок с драконами.
— Товарищи из Китая на юбилей подарили. — Сказал он заметив удивление гостей.
— Отличный чай, — произнёс Егор Кузьмич, отхлебнув из широкого носика чашки. — И воздух тут у вас такой, хоть ложкой ешь. Не то, что на купольных станциях. А здесь у вас даже самовар закручивать не надо.
— Ну, теперь вы ещё долго будете нашим воздухом наслаждаться.
— Кстати, я так и не понял, что у вас там произошло. Улететь не могу. Толком никто ничего не говорит.
— А для этого нужно небольшое лирическое отступление. — Сел на своего любимого конька Степан Семёнович. — Как космонавт вы знаете, что сейчас идёт волна космической экспансии. Заселяется Марс, Луна, астероиды. В планах Венера. Вот только стоит ли людям ограничиваться этим? Рано или поздно человечество пойдёт дальше. Уже сейчас планируется вторая волна экспансии, которая захватит внешние планеты. Любой купол – это не более чем полумеры направленные не на расселение, а на выживание. А это напрямую ставит вопрос не просто об освоении, но о терраформировании малых планет и спутников. Для этого и был разработан проект «Гея». Площадкой был выбран один из астероидов пояса. В основе создания искусственной среды лежит изобретение самовоспроизводящегося универсального микро кибернетического модуля, который ещё называют УМК-ой, созданного на базе нанотехнологий. Своего рода машинная клетка. На её основе созданы и поверхностные плёнки, и оболочки водоёмов, и то, что принято называть «стеклянный лес». Вы наверняка его видели, когда подлетали к планете. — Егор Кузьмич согласно кивнул. — Ну так вот, астероид окружён космическим пространством, со всеми присущими этому пространству неприятными свойствами. Поэтому для обеспечения первичного гомеостаза необходима оболочка. Её роль выполняет динамический кристалл холодной плазмы, удерживаемый магнитным полем.
— Насколько я понимаю, для всего этого нужно не меряно энергии?
— Да, и в самом деле. Но нашим чудодеям удалось запустить внутри специализированных модулей микротермоядерную реакцию. Так что недостатка в энергии нет. Ну, так вот. Следующий этап эксперимента – создание местной экосистемы. Именно этим наш отдел и должен заниматься. Было запланировано создание большого водоёма в северном полушарии. Специально для этого приспособили небольшую комету. Проблемы начались, когда начался процесс плавления и очистки. Появились неизбежные утечки потери вещества и энергии, а это повлекло за собой и изменение климата, и угрозу нарушения оболочки. Вот наши спецы там и нахимичили чего-то. Как потом оказалось, на границе фаз начались какие-то процессы самоорганизации и накопления энергии. Короче, когда заметили неладное, стало поздно. Сброс энергии повредил причальные комплексы, а Разросшаяся аномалия покрыла, чуть ли не треть северного полушария и фактически отрезала нас от внешнего мира. На поверхность планеты она вроде не влияет, но пройти через неё – серьёзный риск для космического аппарата.
— А разве нельзя исправить ситуацию?
— Исправить то можно. Нужно только снизить затраты энергии на поддержание аномалии. Да вот только физики не дают. Радуются. Говорят, что раньше такого не было. Хотят даже космодром в новом месте строить. Только вот проект застыл. У нас всё уже готово для начала следующего этапа, а начать работу мы не можем. «Академик Королёв» привёз с Земли специальный груз. Растительный и животный биоматериал и замороженные эмбрионы. А получить его мы не можем. — Степан Семёнович в сердцах стукнул по столу кулаком. Самое обидное, что полётное окно закрывается через две недели, а потом корабль уходит к Юпитеру. В целом, задержка составит около полугода. Тут у нас целая война отделов началась. Но даже если и прекратить поддержку аномалии, неизвестно сколько она продержится. Запас аккумулированной энергии большой. Когда она там ещё рассосётся.
— А подождать нельзя? — спросил космонавт.
— А план? — палец академика уткнулся в календарь. — Да и проект задумывался совсем для другого. Вот только пока суд да дело, поезд уйдёт.
— А разве нельзя сесть в другом месте?
— В лесу не сядешь. Это верная авария. Остаётся только южное море, под поверхностью которого находимся мы сейчас. Но с его поверхности тяжёлый челнок взлететь уже не сможет, а капитан корабля наотрез отказался терять столь важное оборудование. Может просто сбросить?
— Бокс? Через открытый космос, через зону ионизации и активную оболочку? Там же биологические образцы. Мы их так просто потеряем. Да и не кинешь его абы куда.
— Вот поэтому я к вам и пришёл Степан Семёнович, — сказал Малков. — У нас в отделе есть решение. Но нам для этого нужна ваша поддержка.
— Собираетесь пробивать через совет?
— Точно. ***
От одного из шлюзов отчалила подводная лодка. Поднявшись над подводным куполом она легла на курс, прописанный в её электронной памяти. Артём видел сквозь иллюминаторы, как далеко внизу и позади остались светящиеся пузыри куполов и мерцающие площадки ферм, надёжно защищённые от космического излучения сотнями метров водной толщи. В соседнем кресле нахмурившись молча сидел Степан Семёнович.
— Всё-таки, операция проходит на грани риска. — Наконец нарушил он молчание. — Хотя я и приложил серьёзные усилия, чтобы убедить остальных, но всё-таки считаю это опасным. Технологии ещё сыроваты. Не передумал ещё?
— Поздно отступать уже. И ребята не поймут, и я себе не прощу. Это ведь не просто так затевалось. Это воплощение и моей мечты.
— Здесь всё вокруг – это чьи-то мечты. — усмехнулся Степан Семёнович. — в том числе и немножечко моих.
Лодка приблизилась воронке, зияющей в огромной, простирающейся в разные стороны стене и вошла в русло реки, которая питала водой экологические станции и служила одной из естественных линий коммуникации этих станций с главными базами. Течение, создаваемое активными элементами внутренней поверхности речной оболочки, несло подводное судно, которое даже не нуждаясь в помощи корабельных двигателей.