Как ни удивительно, но план сработал. Мне остались на память треснувшие ребра, тепловой удар и сломанный, извините, копчик. В общем, мелочи, учитывая высоту. Приземлился в госпиталь, оттуда прямиком на гауптвахту. Все! Повисла свинцовая тишина.
Старик смотрел непонятно, как, наверное, во времена оны нарком обороны на хулигана Чкалова. Лейла приготовилась чинить ручку, но адмирал явил свою волю почти спокойно. Мне дисциплинарная комиссия и личное, адмирала, недремлющее око. Остальным – гауптвахта на неделю и каторжные работы вплоть до выпуска. Вон, видеть вас не желаю! Ребята, чувствую, расслабились. А зря.
— Вечером жду на бюро, — ударила в спину фея.
Выговор за авантюризм, залетевший в мое дело, был не первым в скорбном списке. Я принял его достойно, то бишь с каменным лицом, на котором бюро могло прочитать что угодно. Не люблю формализма, всех этих порицаний. Делай дело! Успех зачтется, ошибки простятся. Что мне выговор, я живьем горел! Летел, кувыркаясь, и об одном думал – найдут, что похоронить, или так камень со звездой поставят?
Лейла, умничка ядовитая, все поняла, как-никак пыталась объездить меня три не самых скучных месяца.
— Предлагаю делегировать Орлова на встречу с евроатлантами, — добила меня фея. — Для общего просветления ума.
— Разрешите приступать? — осведомился я, извергнув годовой запас сарказма.
— Ну что ты ерепенишься, Саша? — невесело усмехнулась Лейла. — Знаешь, как мы за тебя переживали? Следует объяснить, почему я не хотел общаться с атлантами.
К середине XXI века два мощных союза – советский и евроатлантический – разделили планету. СССР укоренился от Гонконга и до Лиссабона. Атланты базировались в Америках и контролировали океан. Британия стала форпостом Альянса и, единственная, оправдывала приставку «евро» в названии. Силы союзов были примерно равны, технологии достигли уровня, когда любая война гарантированно становилась последней. Противостояние обернулось патом, и гонка продолжилась в космосе. Мы рвались вперед, стараясь застолбить как можно больше пространства. Если на внутренних планетах зоны влияния кое-как разметили, то за Нептуном действовал закон кольта и ледоруба – все равны, кто первый успел, того и планета.
Тогда, после ряда неприятных инцидентов, кто-то вспомнил о «духе Рапалло» и предложил наладить неформальные контакты между пионерами. На бумаге гладко, не поспоришь. Но какими же глубокими оказались овраги! В атлантах меня раздражало все, особенно бесконечные споры с подтекстом «зато у нас…» Самоё существование СССР они воспринимали как насмешку истории. Фраза «предатель Черчилль пустил большевиков в Европу» с тех пор вызывает у меня изжогу. Я устал объяснять, что первый красный флаг над Парижем подняли задолго до большевиков, а наше жизнеустройство – результат труда французских социологов, немецких философов и несгибаемых красных директоров. В моем случае рапалльская метода явно не сработала. Я увидел, насколько далеки от нас атланты, и перестал верить, что мы когда-нибудь уживемся на одной планете.
На встречу высоких сторон в парижском аэропорту я приехал в штатском. А что? Встреча же неформальная.
— Орлов, ты доиграешься! — простонала Лейла и замахнулась табличкой «Duc J. Grafton». — Я упомяну тебя в предсмертной записке!
Остальные, естественно, были при параде. Я чмокнул Лейлу в щеку и отнял табличку. Пусть будет м-р Дюк Джи Как-его-там. Чем действительно плох м-р Дюк?
Делегация Королевской Академии Сэндхерст прибыла рейсом из Лондона. Я увидел их издали: крепкие ребята, идут группой, озираются. Лейла спикировала на первого, они о чем-то зачирикали по-английски, заулыбались. Я с ревнивым интересом наблюдал, будут ли брататься. Остальных понемногу разбирали, и когда атлант галантно тряхнул ручку нашей феи, понял, что остался не востребован.
— Здравствуйте! — сказали на хорошем эсперанто. — Вы встречаете меня? Я глянул под ноги и потерял дар речи.
Существо явно родилось девочкой, но за дальнейшее я бы не поручился. Маленькая, тощенькая, некрасивая до изумления. Существо тряхнуло шевелюрой в знак приветствия. Стрижка «забыл причесаться» была модна в том сезоне. Вот это номер… на арене кто-то помер.
— Джейн Графтон, — существо откинуло челку.
Я умер второй раз. Глазищи новоявленной Джейн Графтон просвечивали не хуже рентгена. Бывает, ловишь такой взгляд – твердый, внимательный, умный, и машинально вытягиваешься по стойке смирно.
— Здесь написано Дюк, — существо кивнуло на табличку. — Но это не имя, это титул, сокращение от duchess, герцогиня. Я умер третий раз. Существо тактично дождалось реанимации.
— Не нужно называть меня герцогиней, хорошо?
— Хорошо, — я откашлялся. — Александр Орлов.
Я осторожно пожал миниатюрную ладонь, на удивление сухую и крепкую. Спортсменка? Не нервничает, смотрит в упор, изучает… я что, майский жук, чтобы меня изучать?! В общем, в гляделки я проиграл. Растерялся немного, у нас на пилотажном ни одной девушки, а у атлантов, гляди-ка, целая герцогиня.
Не понимаю я этого! Есть профессии, которые девушкам показаны строго индивидуально. Я, к примеру, о чем думал, когда в шлюз нырял? «Не сейчас, так на войне, не на войне, так на дороге. Все одно, помирать! Рискну!» А женщина рисковать не может. Ее дети ждут, или, на худой конец, сказочный принц на белом коне под алым парусом. Кому этот кавалерист-маринист еще нужен?
— Александр… — замялась герцогиня, — может быть пойдем? Мы отстали.
На пути к стоянке прокатных мобилей я лихорадочно соображал, как всучить ей платежную карту. Вопрос не праздный, от карточек атланты категорически отказывались. Они прибывали со своими «банкетками»… тьфу, «кредитками»! И метались потом, где бы конвертировать. Ребята уже разъезжались.
— Орлов, ты как? — Лейла выглянула в окно и невинно затрепетала ресницами. — Справляешься? Вот кобра африканская! Я украдкой показал кулак.
— Кажется, я ей не нравлюсь, — задумчиво сказала герцогиня, провожая мобиль взглядом.
— К лучшему, — буркнул я. — Если понравитесь, жить не даст… Но все равно извините!
— Не извиняйтесь, я мало кому нравлюсь. И всегда говорю, что думаю, имейте в виду.
— Лейла беженка, — зачем-то сказал я. — Едва не погибла в море.
— Бедная! — вздохнула герцогиня, кажется искренне.
— При ней не скажите, — предупредил я и машинально тронул щеку. — Дерется.
Герцогиня посмотрела на руку, на щеку и прикусила губы. Я снова проиграл. Дернул меня черт физиономию щупать.
— Александр, давайте перейдем на «ты», — предложила герцогиня после ироничной паузы. — Нам следует наладить контакт, иначе вас накажут по комсомольской линии. После этих слов меня немножко понесло.
— Согласен, Джейн. Меня зовут Саша. Возьмешь? — я показал карту. — Или тебя накажут по аристократической линии?
— Саша, я не могу это взять.
— Почему? Очень интересно, правда.
— Потому что это некорректно. Я заведу новую карту и пополню с личного счета. Где ближайший банк?
— В Лондоне, — хмыкнул я. — В аэропорту есть терминал для обмена ваших денег на фрайгельд. Но зря ты так, — я покачал карточкой перед аристократическим носом, — это труд людей. Они с тобой поделились, чтобы ты посмотрела Союз. Теперь их труд сгорает на два процента в неделю. Ты считаешь это корректным?
— Не я же придумала такую своеобразную финансовую систему, — Джейн говорила спокойно. — На моем счете деньги растут. На твоем почему-то сгорают.
— Потому что результат любого труда «сгорает», — передразнил я. — Еда переваривается, мобили изнашиваются, а шмотки выходят из моды. Фраи – не деньги, это мера труда… как метры или граммы, только чуть сложнее. Их нет смысла копить, их нужно тратить! Отдавать свой труд и пользоваться чужим, понимаешь? В общем, нет здесь банков! Хочешь – иди, меняй, уговаривать не буду. Джейн сердито сморщила нос.