Применять электронный гипноз, опасаясь совсем угробить этой семье здоровье, я воздержался. Оставалось ждать утра.
Возвращаясь к фургону, я заметил ещё одно неприятное обстоятельство. Вернее, я это обстоятельство обонял, причём уже издалека. Возле фургона побывал Серёгин кот Батон, причём побывал недавно — может, он специально выглядывал меня и потом постарался как раз к моему возвращению. Он оставил на металле фургона знак своей ко мне антипатии. В вечернем воздухе витал ароматический букет из обиды и неизбывной животной ярости такой концентрации, что на минутку мне стало жутковато.
Ночью Федя, колдуя над приборами, восстанавливал людям испорченное самочувствие. Я, в свою очередь, покопался в Серёгином биополе, обнаружил инопланетный вирус и удалил его, подкорректировав заодно защиту, чтобы зелёные поганцы больше ничего пацану не инсталлировали. Потом поискал игру хоккей и убедился, что об этой игре мало кто помнит уже в пределах области.
Да, дела были хуже, чем я себе представлял.
***
Нет, без игры настольный хоккей эпоха, конечно, не исчезнет — инерция исторических процессов штука серьёзная и существенно повлиять на историю очень непросто, если вообще возможно. Но, но. Без игры хоккей будет она, эпоха, уже немного другой.
А в будущем люди на первый взгляд вроде как вообще ничего и не почувствуют. Но это только на первый взгляд. Потому что на каком-то неочевидном, неосознанном уровне станут они ощущать непонятную тоску, то и дело будет их посещать смутное чувство потери. Им станет как будто чего-то в жизни не хватать, и они никогда и не смогут понять, чего же именно.
Так себе перспектива, правда?
***
Утром мама с папой в подотчётном семействе были здоровы и бодры, они порхали, как бабочки. Папа даже вышел на пробежку по саду, что случалось, судя по его собственным воспоминаниям, не чаще трёх или четырёх раз в год. Мама готовила завтрак и напевала песни, одну веселее другой. А вот мой ситуативный товарищ Серёга сидел у себя в комнате и был опутан какой-то подозрительной непроницаемой для нашего оборудования завесой. Его как будто спрятали в невидимый облачный кокон. Что это ещё за такие новости, нужно было срочно выяснить.
И всё выяснилось довольно скоро, но легче мне от этого не стало.
Серёга сидел на диване, влезши туда с ногами, сегодня его симпатичная мама пустила меня к нему без малейший возражений. Серёга был так увлечён, что не сразу меня и заметил. А потом, когда заметил, махнул мне присаживаться и продолжил своё занятие. Занятие у Серёги было увлекательное: Серёга ловил яйца.
Наконец минуты через три он в досаде цыкнул зубом и тогда спрыгнул с дивана ко мне.
— Секи, чего есть, — показал Серёга.
Но я уже и так увидел и понял, чего там у него было. А была у него электронная игра, серебристая коробочка с экранчиком. На экранчике двигалась североамериканская мультипликационная ушастая мышь Микки Маус, и задача её была ловить корзиной куриные яйца, что сыпались с нарастающей скоростью по четырём углам. Мне это игровое устройство было, конечно, знакомо. Появление игрушки здесь, в этих годах, объяснялось только действиями моих зелёных космических противников.
— Секи, секи, — сказал Серёга. — Электронная, японская. Здесь надо вот так…
Серёга показал, как надо, и залип в игру ещё минут на пять, пока там не включилась мелодия, что сопровождала проигрыш.
— Во, чуть свой рекорд не побил.
— А откуда… — начал я, потом махнул рукой: да играй, мол, сам разберусь.
Серёга благодарно кивнул и заклацал кнопками. Мышь забегала снова. Мне подумалось, что выбор инопланетянами модели именно с Микки Маусом, в общем, логичен: наш отечественный Волк из «Ну, погоди!» не сгодился бы для воровства нашего же отечественного настольного хоккея. А этот, с круглыми ушами — ничего, скачет, вон. И сама игра — не наша «Электроника», а как бы японская, для солидности.