Всё вокруг резко изменилось, да ещё как! В глазах зарябило, пространство стало как будто убегать от меня в разные стороны. А потом резко не стало ничего: исчезла игра хоккей, пропал столик, куда-то делся Серёга и фальшивые инопланетные пацанчики. Исчезли густые ветви, что создавали тень, закрывая столик от солнечного света, исчез и сам солнечный этот свет, а заодно с ним исчезло и небо. Я вам больше скажу: резко пропала и земля у меня под ногами.
Я рухнул в какую-то неожиданную и пугающую пустоту.
В пустоте той я проболтался неизвестно сколько: может, несколько секунд, может быть побольше — я, понятное дело, не засекал. Вокруг крутились похожие на искры жёлтые огни. И постепенно я сообразил, что огни эти — звёзды, и крутятся здесь не они, а как раз я.
Это космос? Я что, в космосе?!
Накатила паника, что было, согласитесь, достаточно закономерно и, в общем, простительно. Потом я осознал, что вокруг не минус 273 градуса по Цельсию и постарался, насколько позволяло моё в прямом смысле слова подвешенное состояние, успокоиться.
Тут в тёмных и звёздных далях сгустилось что-то круглое, желтовато-бурого оттенка. Планета?! Да, я решил, что это планета, причём планета не какая попало, а родина наших зелёных и вредных пришельцев. Логично же, не? Планета стремительно приближалась — или это скорее я стремительно приближался к ней.
Вот это номер: инопланетяне похитили офицера Службы! И что ему, то есть мне, теперь делать? Как себя вести, кого звать на помощь?
Федюня, братишка, ты здесь? Эй, люди!..
Но в окружающем мерцающем космосе никакого Федюни, как и любых других людей, совсем не было. Там был только желтовато-бурый шар, и он нёсся на меня слишком быстро. И… Это сочетание жёлтого и бурого о чём-то мне напоминало, где-то я такое определённо видел. Но где?
Мозг заработал в усиленном режиме, шестерёнки завращались с неприятным скрипом. И когда я уже почти вспомнил, тут и оказалось, что с космическим этим шаром что-то явно не так. Потому что он резко ускорился и вдруг врезался мне прямо в лоб.
Хлобысь!
Блин, больно же… Ещё и с такого-то разгона.
Да, шарик этот оказался размером не больше теннисного мяча. Тут я наконец-то вспомнил, что напоминала мне эта круглая штуковина и её желто-бурая цветовая гамма. Бусину! Бусину из Серёгиного игрушечного ящика, из коробки от сигарет «БT». Ну и причём тут, на фиг, эта бусина?..
Тем временем шар покрутился у самого моего лица, а потом…
А потом мы — и я, и непонятный этот шарик — разом упали с высоты на что-то белое и твёрдое.
Приземлился я не очень удачно, на пятую точку, но могло быть и похуже. Тут же сверху свалилось что-то ещё, тонкое и продолговатое, стукнулось мне о плечо, отлетело, запрыгало на белой твёрдой поверхности.
Я попробовал встать, и белое и твёрдое оказалось ещё и скользким. Блин, где это я оказался? И что-то не так было с моей одеждой.
А вокруг замелькали какие-то быстрые фигуры, разноцветные и целеустремлённые. Одна из них — вж-ж-жух-х! — пронеслась совсем рядом со мной, обдав холодом и ледяной крошкой. Позади меня что-то упруго бумкнуло. «Есть!» — крикнул радостный голос.
Фигуры ненадолго замерли, а потом возобновили своё непонятное мельтешение. Здесь, вокруг, что-то происходило, а я всё барахтался на твёрдом и скользком, не в силах ни подняться, ни хотя бы сфокусировать зрение. А когда мне с горем пополам удалось встать, кто-то с силой пихнул меня в спину. Я грохнулся и растянулся во весь рост, проскользив при этом несколько метров, а потом — бум! — приехал куда-то головой.
«Никита! Ну что же ты?» — донеслось совсем издалека.
Я привстал, протянул руку к краю бортика и с некоторым усилием принял-таки вертикальное положение.
Так-так… Бортик? Скольжение? Ледовая крошка и носящиеся туда-сюда фигуры?
Тут-то всё для меня и прояснилось. Ну, наконец-то!
В общем, пока я вспоминал, как стоять на коньках, а потом — как на них ездить, пока я катался (но больше всё-таки ползал на карачках), пытаясь подобрать свою клюшку (это она свалилась на меня сверху в самом начале), счёт был уже 0:3.
Серёга тоже оказался здесь, на площадке. Он то и дело подъезжал ко мне, помогал подняться, подбадривал, что-то кричал, а при этом умудрялся ещё участвовать в игре. И — как-то слишком часто он около меня возникал, чересчур часто. А ещё всё мелькало перед глазами, как будто меня то и дело дёргало из стороны в сторону.
Пока я обо всём этом размышлял, счёт стал 0:4, а скоро и 0:5.
Эй, там! Ну ладно я, но что делает и куда смотрит вратарь?! Вратарь — дырка!
И тут до меня, наконец, дошло, что тот вратарь-дырка — это тоже я.