Лицедеи рангом пониже, а также режиссёрские помощники, осветители, звуковики, реквизиторы и прочий творческий, административный и технический люд не отставали от своих именитых товарищей. Только парторг Оглоблин похожий на усатого бобра невысокий мужичок, что всегда таскал с собой под мышкой толстую бумажную папку, для солидности, пил в своём номере в одиночестве, закрывшись на три оборота ключа и занавесив шторы.
— Наше здоровье, — бормотал он и чокался со своим отражением в зеркале.
А среди всего этого веселья и благодати роились невидимые вредоносные мошки, посланцы тёмных сил. Инфернальная мошкара была пока ещё слаба и предпочитала скрываться и действовать исподтишка.
Просто оно так устроено, что в эти культурно-временные слои, к кинофильмам Леонида Гайдая, Эльдара Рязанова, Георгия Данелии и так далее, а ещё к балету, пломбиру и сборной по хоккею что-то покрупнее мошки пробраться не в состоянии: специальный отдел нашей Службы засечёт таких желающих и выдворит обратно. Сюда, как говорится, и муха не проскочит. А вот что-то помельче мухи… Нет, к космическим достижениям страны, а ещё туда, где политика и история, не проберётся и мошка.
А здесь вот, как видим, пробирается. Просто потому, что очень много всё-таки создали тогда хорошего. И теперь за всем этим попробуй уследи.
Да, хоть у мошек пока ещё не доставало сил на что-то серьёзное, но, собравшись в одном месте — или в одном человеке — они могли запросто организовать какую-нибудь пакость. Но уследить за всеми людьми из съёмочной группы было нечего и думать. Поэтому я расположился на лавочке у гостиницы «Таврида», где все и жили, и ждал — авось оно само чем-нибудь проявится.
Вдыхая терпкий аромат южных растений и слушая стрёкот цикад, думал я о разном. Например, о том, что хорошо было бы прибывать на вот такие случаи заранее. А ещё лучше — отправиться ещё раз, уже после окончания всех перипетий, особенно если задание оказалось проваленным. И тогда, заранее зная, что и как там будет происходить, переиграть всё наново и неудачу предотвратить. Но погружения в Прошлое имеют свои законы, с ними не всё просто, и вот такие штуки там не проходят. А почему это так, я объяснить не смогу, сам не очень понимаю работу этих вселенских механизмов.
Ещё я анализировал свои недавние действия. Мог ли я поймать тёмную мошкару, пока она ещё была облачком, в свою слабенькую ловушку? Мог бы, наверное. Но я всё сделал правильно, просто не повезло. Потом, когда тёмные мошки от меня улизнули (а потом меня облил водой весёлый шалун Юрий Никулин), я сразу распорядился защитными единицами, что у меня оставались, двумя из трёх. Я прикрыл ними режиссёра Гайдая и Шурика, актёра Демьяненко, рассудив, что без них и без Натальи Варлей, которую я уже прикрыл ранее, фильма — того, каким его все знают — точно не будет.
Пока я лихорадочно раздумывал, как же распорядиться последней защитной штуковиной, из-за поворота прибежали какие-то автомобилисты с криками в духе:
— Эй, кто тут главный? Ваш ишак помял нам машину!
Потом они увидели, что здесь снимают кино, и чуть поутихли. А когда перед ними появились лично Вицин, Никулин и Моргунов, автомобилисты заулыбались во все свои зубастые рты, понабирали у знаменитого трио автографов, и инцидент на том оказался исчерпан.
Да, в головы режиссёра и двух главных актёров сгруппировавшаяся инфернальная мошкара теперь точно не проникнет. А вот в головы ко всем остальным — запросто. И мне оставалось только ждать.
Через какое-то не очень скорое время выяснилось, что из съёмочной группы покинули гостиницу и ушли в город не все. Из раскрытых окон, пока я под ними сидел, то и дело раздавались голоса, смех и звон бокалов, и я не обращал на это особого внимания: проживали в гостинице не только мои киношники, да и вообще — что ещё делать летним вечером на курорте, как не звенеть бокалами?
Но когда из окна второго этажа донёсся через форточку довольно громкий крик, стало понятно, что происходит нечто именно по моей части. Потому что и голос был знаком, и слова оказались такие, что сомнений не возникло.
— Я вам не Шурик! — кричали в номере. — Слышите! Не Шурик я вам!
Дослушивал это я уже на бегу, а в комнату влетел через считанные секунды, возможно, установив при этом какой-нибудь рекорд для бега по коридорам и лестничным проёмам.
Нет, актёра Александра Демьяненко никто не обижал. Больше того: он сам держал за рубаху перепуганного паренька в серой майке («Вася Ресницын, помощник оператора», подсказал мне выплывший перед глазами титр) и что-то невнятно, демонстрируя совсем не актёрскую дикцию, ему втолковывал. Сам оператор по фамилии Окуляров выглядывал из-за бутылок и стаканов, и лицо его мне не понравилось. Некая подленькая радость мелькнула на том лице, неуместное какое-то, учитывая здесь происходящее, довольство. А вокруг него вовсю роилась, вертелась она, тёмная инфернальная мошкара, некоторые экземпляры были уже размером с немаленькую муху.