Десять кораблей уже разлетелись по космосу осколками, или же просто испарились. Еще двоих, советский корабль, конструкция которого как-то плохо укладывалась в голове Гуча, только что на его глазах порезал на сотни мелких кусочков, а три других, улепетывали со всех дюз прочь, в разные стороны. Главарь решил, что смерть сейчас для него менее предпочтительна, чем наказание от хозяев потом, и дал команду на прыжок в подпространство. Ему и правда повезло, так как он успел это сделать, в отличие от тех трех коллег по ремеслу, что все же оказались в зоне досягаемости советского оружия. И он уже не видел, как на поле боле боя появились новые необычные участники.
Этих новых участников было слишком много, что бы выиграть бой, так как Вихрь и его команда уже израсходовали большую часть ресурсов корвета на уничтожение предыдущего неприятеля. Новый противник, выставил против них двадцать пять боевых единиц, которые приблизились к Смелому со скоростью, превышающей все известные Вихрю модели судов галактического сообщества, не считая старших рас. И был он совершенно на другом уровне развития. Возникла мысль, что это как раз и есть одни из древних цивилизаций, про которую земляне не знали, что было крайне неприятно, и совершенно не вписывалось в рамки нынешней политики галактического содружества, которое старшие как раз и создали, и не вмешивались в дела младших, по их же законам. Экипаж Смелого понял это довольно быстро, так как общим выстрелом неизвестного энергетического оружия им снесло сразу половину силовых щитов, а их ответные атаки оказались успешны, только лишь против одного корабля, и то благодаря применению на нем аннигиляционной пушки с антиматерией, которая располовинила странную конструкцию одного из нападающих, и вероятно вывела его из боя. Остальные виды оружия не принесли никаких ощутимых результатов.
Новые противники представляли из себя нечто, напоминающее одновременно кристалл и гроб в одном флаконе, размером более ста метров. Вихрь просчитал, что они выдержат еще два подобных удара, а ответить смогут лишь четыре раза. Но это при условии, что их неприятель не применит еще какой-либо неизвестный вид оружия. Вывод напрашивался один надо удирать. Вот и закончилась регата. Его мысли транслировались на прямую всей команде через личную пси-матрицу, в которую он уже включил и остальных членов экипажа. Других идей ни у кого не было, и все согласились. Кроме Пашки. А следом за ним изменила свою позицию и Марка. Вихрь хотел проигнорировать их мнение, которое они ничем не обосновали, как капитан корабля, и еще, потому что у него появилась кое-какая мысль, но тут произошло нечто такое, что заставило его отложить свое решение в сторону, а всех остальных открыть рты от изумления.
Пашка молча плакал. Брата больше нет, его друзей, которые хоть и подтрунивали над ним, но всегда относились с добротой, тоже не стало. Вокруг шел бой, мелькали взрывы, лучи и сполохи пространственных разрывов возникали тут и там, иногда он видел, как антиматерия пожирает плоть чужих кораблей, но все это как-то проносилось мимо его сознания. Какое это имеет значение, если не стало Генки?
Неожиданно все затихло, и чернота космоса начала гасить недавние отблески сражения. В этой черноте, вдруг, откуда ни возьмись, к ним на встречу полетели гробы, с желтой окантовкой по ребрам, и темно-синими корпусами антрацитового оттенка, чем-то напоминая своим отблеском кристалл, который был на повязке Катарины. Генка не успел удивиться возникшей картинке, как гробы выстроились в крест, одновременно с этим произошел обмен ударами, а на его плече вдруг ожил Рыцарь.
Ну здравствуй Враг!
Мысль Рыцаря прозвучала в голове Пашки, словно собственная, а при воспоминании о Катарине, которая погибла вместе с ребятами, у Пашки неожиданно высохли слезы, и будто поменялось небо с землей. Почему он плачет? Почему он не участвует в уничтожении врага. Что он за слабак?!
Друг! услышал он зов Рыцаря, надень меня на руку. Мы сокрушим Врага вместе!
Пашка почему-то не удивился этой просьбе. Он снял с плеча перчатку, в которую каким-то образом обратился Рыцарь, и натянул ее себе на кисть. Тут же он услышал, как капитан Вихрь мысленно уведомляет команду об отступлении, спрашивая ее мнение. Он не знал, что это делается не из демократических соображений, а что бы общим усилием просчитать все возможные ходы, которые капитан мог и упустить из виду. Вихрь не учел, что это правило знает лишь личный состав корабля. Пашка решительно был против, и немного удивился, когда понял, что бабушка его поддержала. А после этого он, никому и ничего не объясняя, поднял руку вверх, и призвал Рыцарей.