Он отдал приказ всем оставшимся кораблям перевести свои защитные поля из режима общей блокады лишь в режим подавления излучений протонно-лазерного типа, сняв тем самым основную нагрузку с силовых установок, отвечающих за щиты, и перенаправить их ресурсы в те виды бортового вооружения, которые зависели от работы этих самых генераторов, выведя их на максимальную мощность.
Его план был прост в своей гениальности. В данном случае не нужно экономить энергию для длительного боя, а решить все одним ударом, используя слабость противника, вооружившего свой корабль лишь двумя, пусть и очень мощными, видами оружия. Необходимо слитным энергетическим залпом, используя для этого всю высвободившуюся мощь, нанести удар по врагу, продавливая и вскрывая его щиты, а вдогонку выпустить весь имеющийся торпедно-ракетный арсенал в образовавшиеся пробоины, если конечно сам по себе этот залп не уничтожит неприятеля. Скорее всего вражеский корабль сумеет за это время подбить одну или две единицы пиратского флота, но он и так это успешно делает, разбираясь с ними по одиночке, легко вскрывая силовую броню. Так что использовать ее в прежнем режиме особого смысла уже не было.
Отдавая эту команду, Гуч внутренне потирал руки в предвкушении победы, когда советский корабль неожиданно поменял свою тактику.
Отследить, что происходят какие-то изменения в силовой структуре защитных полей для стороннего наблюдателя, было не сложно. Во время боя противники постоянно вели дуэль не только оружием, но и всеми сопутствующими битве способами, включая в себя как подавление чужих сигналов, так и отслеживание и анализ любых мало-мальских энергетических всплесков. Другое дело, что не каждый сигнал можно было правильно интерпретировать, но такое действие как ослабление силовых линий, читалось противником как открытая книга. Гуч, идя на такой шаг, делал ставку на то, что советскому кораблю просто будет нечего ему противопоставить кроме своих протонных резаков и гравипушек, которыми он может работать лишь по одиночным целям. Как он оказывается ошибался!
Стоило просесть защите, как неприятель, видимо догадавшийся о причинах таких действий, моментально переключился на совершенно иной вид оружия. Причем совершенно не пригодного в обычном бою, так как силовые щиты не позволяли столь слабому воздействию хоть на миллиметр проникнуть за их рубеж. Но не в случае, когда они работают на подавление только лишь одного вида излучения, оставив корабль беззащитным от иных типов. Гуч слышал об этом оружии, но никогда не воспринимал его всерьез по вышеуказанным причинам, и свои корабли им не оснащал.
Оно называлось веретено. Установка запускала перед собой серию пространственных воронок, которые, танцуя словно смерчи, уносились вперед, закручивая и искривляя внутри себя пространство. Обычно им оснащались исследовательские корабли, для противодействия специфической аномалии, обитающей в некоторых частях галактики, и известной под названием темная плешь. Веретено не причиняло ей особого вреда, так как методом проб и ошибок было настроено на минимальную силу импульса, лишь бы отпугнуть любопытную туманность. Благодаря этому удалось уменьшить габариты стандартных установок и избежать их излишнего энергопотребления. Еще одни плюсом был широких угол атаки. Производимые установкой завихрения разлетались веером во все стороны, охватывая все пространство вокруг себя. Поэтому, обычно, шести таких агрегатов было достаточно, что бы полностью защитить корабль. В общем-то большинство его и оружием-то не все считали. Даже беззащитному кораблю, причинить особого вреда оно не могло, так как после короткого воздействия пространство тут же стабилизировалось. Но вот что касается живых объектов внутри Экипаж просто терял ориентацию и еще долго не мог прийти в себя после шока, который испытал, побывав в условиях, совершенно не естественных для организма, когда руки меняют места с ногами, а голова неожиданно оказывается в той точке, на который человек обычно сидит. Причем все это еще и работает шиворот-навыворот, когда хочешь пошевелить рукой, а вместо этого шевелится нога. Хочешь что-то сказать, а вместо этого В общем кто побывал в такой переделке, обычно не распространяются, что там с ними происходило, и потом еще долго приходят в себя, опасаясь своих желаний.