Ну да, Большой, иначе нам пришлось бы задержаться на пару дней только что бы отойти от пира, знаю я тебя, засмеялся Герасим, чего мы себе никак позволить не можем, к хренам.
Что же за дело привело моего друга ко мне?
Большой был невысок ростом, смуглый до черноты, поджарый, пожалуй, даже тощий. Седые, длинные до пояса, волосы были сплетены во множество кос, которые были скреплены хвостом на затылке. Как пояснил Герасим, длина волос указывала на статус в племени. У Большого они были самыми длинными из всех соплеменников. Этим он больше всего и выделялся среди местных представителей мужского рода, так как одеты все были словно близнецы в черные свободные балахоны, приталенные на поясе, широкие штаны, заправленные ниже колен в высокие сапоги. Каждый был подпоясан широким поясом, напичканным современными девайсами, и носил за спиной длинный шест, с набалдашником на вершине традиционное оружие бедуинов по внешнему виду, но, по сути, помесь пульсатора и генератора силового поля.
Нам нужно яйцо червя, к хренам.
Они вошли в шатер, который внутри оказался обставлен современной мебелью, умеющей изменять свою форму под нужды хозяина и габариты пользователей. Большой нахмурился, жестом предлагая гостей разместиться на низких скамейках перед прямоугольным столом, расположенном посередине помещения. Сказал с укоризной:
Ты же знаешь наши традиции, Герасим. Яйца священны. Мы ими не торгуем.
Знаю, Большой. Я не прошу продать. Я прошу дать возможность добыть.
Добыть? Большой пробежался взглядом по гостям, задержавшись на Марке, как будто он только сейчас сумел разглядеть ее лицо, в его чистых синих глазах мелькнуло сначала сомнение, а потом понимание. Получить право пройти путь воина детей песка, можешь лишь ты, Герасим-к-Хренам, как наш побратим. Я надеюсь, вам нужно лишь одно яйцо?
Да, Большой, улыбнулся Герасим, лишь одно. Благодарю тебя за оказанную честь.
Он ударил кулаками, и поднял правую руку.
Для меня честь быть другом тебе, ответил Большой тем же жестом.
Как будто специально дождавшись окончания этого небольшого, но чрезвычайно продуктивного для команды Смелого диалога, из соседнего помещения вышли две девушки в разноцветных одеждах, и начали подавать на стол различные блюда.
Большой в это время по коммуникатору дал распоряжение на поиск самки червя, готовой сделать кладку. Из разговора стало понятно, что таких особей множество, но им нужна была только какая-то опустошенная матка.
Во время трапезы, за которой старались не сильно налегать на угощения, так как искомая особь оказалась менее чем в двух часах полета, Большой пояснил:
Что бы просто добыть яйцо, вам подошла бы любая мать червей, готовая к кладке. Но тогда бы Герасиму-к-Хренам пришлось бы отсиживаться в одном из ее якорей, до тех по, пока она не покинет свое убежище, что бы следом за ней, выбраться по оставленному ее телом тоннелю, а такое ожидание может длиться и сутки и двое. Так всегда поступают наши воины, проходящие испытание. Но ради вас мы сделаем исключение, что бы сократить это время. Для этого тебе Герасим-к-Хренам придется оказаться в кучуке матери.
Глава 7
Большой засмеялся, а Герасим весело поднял брови, и покачал головой:
Это еще бОльшая честь для меня, Большой!
Ты хочешь сказать, что оказаться в дерьме червя большая честь? удивился Вася.
Теперь рассмеялась и Марка:
Эх ты, Вася! Это все равно, что побывать в пещере Али-Бабы.
Это не просто кучук, уважаемый Вася! вмешался Большой, поднимая кверху указательный палец, улыбаясь, и как-то странно поглядывая в сторону Марки. Это кучук оплодотворенной матери, вскормленной скарабеями главное достояние и предмет экспорта Песчанки.
Вася и Матвей недоуменно уставились на остальных участников обеда.
Торчащая пасть самки червя напоминала вход в подземную пещеру, диаметром в несколько метров тоннель, в который запросто смог бы заехать всадник в полный рост, а то и два. Но сделать это сейчас не представлялось возможным, так как проход внутри был запечатан сжавшимися кишечными мускулами, как пояснил Большой, а снаружи, по кругу ротовой полости, застыли ороговевшие пластины, словно пальцы огромной руки, сжавшейся в кулак. Правда этих пальцев было несколько десятков и представляли они собой острые конусообразные отростки.