Он скинул лямки, привязывающие доску к его телу, и упершись руками о ее поверхность, встал на доску ногами. Сгруппировался, и в тот момент, когда желудок приобрел размеры небольшой пещеры, образовывая достаточное пространство для маневра, а расстояние между первым шаром и стенами желудка стало достаточно большим, что бы там мог разместиться человек, прыгнул вверх и в сторону, цепляясь, за ворсины и стараясь вжаться в пространство между складками.
Мимо прокатился второй шар, легонько коснувшись спины Герасима, благодаря чему тот даже чуть оттолкнулся от него, еще сильнее проваливаясь в пространство складки. Хотя это было уже лишним, так как больше поступления пищи не предвиделось, и риска попасть под каток следующего шара не было.
Верхний кишечный тоннель схлопнулся в нескольких метрах от начала желудка. Обратно дороги через него больше не было. Герасим вылез из спасительной складки. Здесь уже можно было стоять на ногах. Вокруг была кромешная тьма, и только местные аборигены, обладающие с рождения специфическим устройством зрения, когда во время песчаных бурь, приходилось передвигаться по пустыне с закрытыми глазами, могли что-то здесь увидеть. Герасим был в своем стандартном снаряжении, поэтому для него это не было проблемой, внутренность пещеры он видел прекрасно, будто подсвеченной со всех сторон.
Впереди начиналось небольшое маслянистое озеро, около пяти метров шириной, и с десяток длинной, в котором сейчас оказались пищевые брикеты, постепенно погружаясь в него глубже и глубже. Они ушли вниз уже более чем на половину. Озеро будто пробудилось, и начинало медленно бурлить и исходить пузырями. Его задача была перебраться на ту сторону желудка, откуда начинались отнорки к разным частям организма червя. Местные жители обычно делали это передвигаясь вдоль стен, цепляясь за ворсины. Главное не медлить, и успеть преодолеть пещеру в ближайшие пять минут, пока ворсины не начали выделять кислотную жидкость, которая помогала растворить пищу, и ее попадание на открытые участки тела и одежду не сулили ничего хорошего.
Герасим усмехнулся. В своем костюме-скафандре он мог не опасаться никакой кислоты, и у него промелькнула озорная мысль перепрыгнуть озеро, воспользовавшись торчащими верхушками пищевых брикетов как опорами для ног. Правда, если опора погрузится в этот момент в липкую жидкость, то был риск увязнуть в ней. А еще никому из бедуинов не удавалось выбраться из клейкой субстанции озера, угодив в нее какой-либо частью тела. Та, словно имела миллион маленьких рук, хватающих жертву, и утягивающих ее на дно. Поэтому Герасим решил не рисковать, и воспользоваться уже проверенным методом.
В общем это оказалось не сложно. Отростки были крепкими и упругими, позволяя надежно цепляться за них руками, и использовать их основание опорами для ног. Главное держаться от пузырящейся агрессивной поверхности озера повыше. Перебирая руками и ногами, Герасим через минуту оказался на другой стороне желудка, который начал сужаться и превратился в очередной тоннель под самым потолком. Он был намного меньше пищевого тракта, но все же позволял стоять почти в полный рост.
Мышцы этой кишки раздвинули ее стены, через чьи поры втягивался воздух, который пришел с поверхности, когда червь открыл свою пасть для поглощения пищи. Тот был нужен для обогащения кислородом яичной кладки, которая пока находилась внутри тела червя. Благодаря этому, попавшему внутрь аборигену можно было спокойно дышать довольно длительное время. Потребность червя в воздухе открывала путь дальше.
Кишка длились еще примерно пять метров, уходя к полости, где формировались яйца, и была испещрена десятком отнорков примерно метровой ширины. Один из них уходил вниз, и находился у самого входа в тоннель из пещеры желудка, остальные были расположены хаотично со всех сторон. Все они, кроме нижнего, были лазами к системе якорения червя.
Когда матка червя готовилась к кладке, она якорила свое тело, выращивая в нижней части в разные стороны отростки, словно дерево пускала корни, которые заканчивались утолщениями, и надежно удерживали многотонную массу червя в песках, во время бурь. Они были длиною около десяти метров, и именно в них, после добычи яйца, прятались бедуины, доползая до утолщений на окончаниях, которые представляли собой довольно удобные полые пространства. Там почти не было воздуха, но для местных жителей, которые с древних времен переживали проходящие мимо бури, закапываясь поглубже в песок, и впадая в некое анабиозное состояние с минимальными потребностями организма, это не являлось препятствием. Ороговевшая внешняя часть надежно укрывала от песка, и аборигены на длительное время впадали в привычное для них состояния спячки, ожидая, кода матка уползет наружу, после кладки яиц, оставив после себя тоннель, по которому можно было выбраться на поверхность.