Возмущению моему не было предела: – Да какие ритуалы?! Не было этого! А больно ему было из-за того, что рана запущенная, и глубоко проникать пришлось!
– Были! – продолжала шипеть Сагана. – Ты же сама травы варила, да первачом на руки плескала, чтобы на саму себя зараза не переходила тобою же внесённая! И меня заставляла: точно сына моего сгубить решила, а на меня поняла, что силёнок не хватит!
Спорить с тёмной женщиной было бесполезно, поэтому я обратилась к её мужу: – Ридор, вы же сами видели, зачем я вашу бутыль брала! Чтобы инфекцию в рану не занести! Розан же сразу на поправку пошёл, как нагноение убрала и воспаление уменьшила!
– Так потому и поправился он, что сильнее твоих чар оказался, ведьма! Не смогла молодого да сильного парня сгубить своими штучками! – плюнул мне под ноги Ридор, оттаскивая жену подальше.
– Всё, вина доказана! – удовлетворённо заметил Сортон, а затем махнул рукой. – Топите её! Первой ведите, чтобы сглазить никого не смогла! Ведьмы – они такие... Один вред от них!
Толпа расступилась, пропуская моих пленителей, пресекающих даже малейшие попытки освободиться. До реки пришлось идти около получаса, так как я отчаянно тормозила передвижение, поскальзываясь и спотыкаясь на каждом шагу. Умирать очень не хотелось.
Глава 9. Казнь
Было ли мне страшно? Было. Очутиться чёрт знает где, не помня ни себя, ни своего прошлого, а в итоге менее, чем за сутки быть приговорённой к смерти толпой невежественных деревенских жителей. А главное – за что? За колдовство! Будь я настоящей ведьмой, сразу бы поставила их на место, а ещё лучше – унесла свои ноги куда подальше от Веройсы и скиталась до тех пор, пока не нашла себе подходящего пристанища. Как выяснилось во время лечения Розана, пусть в памяти полнейший провал, зато руки чувствуют себя уверенно, а инструменты держат крепко. С такими навыками найти своё место под солнцем, шанс весьма велик, вот только не в этой деревне.
Как я ни умоляла и не пыталась достучаться до сознания людей, они были не просто непреклонны, но и зверели буквально на глазах после каждой произнесённой мной фразы. Даже аргумент, что после моей смерти лечить будет некому, эффекта не возымел. В моём лице видели не помощника, а воплощение вселенского зла, от которого следует избавиться как можно скорее. Сортона всё происходящее забавляло, если судить по его довольному выражению лица. Он чеканил каждый свой шаг, гордо ступая при этом, словно шёл не наблюдать за смертью человека, а получать заслуженную награду. Сколько бы я ни оборачивалась, но ни капли сожаления, ни даже искорки жалости не видела в его глазах.
Я всё ещё надеялась на чудо, но его не происходило. Наоборот, только сильно растянула связки обоих голеностопных суставов, то поскальзываясь, то получая по ногам от обоих моих «конвоиров», удерживающих меня по бокам. Ночью, видимо, резко похолодало, и подтаявший накануне снег превратился из хлюпающей жижи в бугристую ледяную дорожку. У меня была мысль как-нибудь так извернуться, чтобы сопровождающие потеряли равновесие и упали, но где такой хрупкой девушке, как я, справиться с двумя бугаями? Тут слишком сильно проигрывала в физическом плане даже присутствующим молодым женщинам.
Наконец, наш путь завершился на берегу широкой реки. По трещинам на её поверхности было заметно, что ледяная корка уже начала было ломаться, но снова смёрзлась из-за внезапно изменившихся погодных условий. Метрах в пятнадцати от берега два каких-то мужика, громко ругаясь, сосредоточенно стучали железными ломами.
– Почему полынья ещё не готова! – рассердился Сортон, выходя вперёд.
Один из мужчин оставил своё занятие и побежал навстречу. Приблизившись, он стянул с головы шапку и с досадой махнул ею: – Так замёрзла! Крепко. Мы уж долбим-долбим, а окромя небольшой лунки ничего расковырять не смогли. В нескольких местах пробовали, а всё одно – не поддаётся лёд, хоть тресни!
– Так и треснули бы по нему! Мне вас, что ли, учить, как полынью делать? Где ломом, где топором... – разошёлся не на шутку староста.
Мужик побледнел и, нахлобучив шапку обратно на голову, попятился, но споткнулся и рухнул в хрусткий сугроб. Внезапно раздался крик того второго, что остался, но стук при этом прекратился.
– Поди узнай, что там! – приказал Сортон, в нетерпении постукивая сапогом по дорожке, однако покидать берег не торопился.
То ли по статусу не положено, то ли побаивался, что его веса лёд не выдержит. Я же радовалась малейшей заминке, искренне надеясь, чтобы что-то произошло, этот фарс закончился как можно скорее, а меня отпустили, признав свою ошибку. Наивная, да? Но кое-что всё-таки произошло, так как «гонец» вернулся не один, а со своим товарищем.