Ну, что я могу сказать... Хотелось взять что-нибудь тяжёленькое и хорошенько отходить этого недоумка Розана по голове, чтобы мозги на место поставить или, наоборот, вышибить. В принципе, оба исхода меня бы устроили, так как возиться с этим полудурочным хотелось всё меньше. Но один положительный момент всё-таки смогла найти: все порезы были поверхностные и не задели крупные сосуды. В общем, он попросту уделал всё вокруг кровью, как резаная свинья, убегавшая от неумелых мясников, поэтому кровать выглядела очень живописно. Немудрено, что Сагана так перепугалась, хотя и сообразила перетянуть раны плотно.
Ругаясь себе под нос, я с помощью подручных средств обработала все порезы, включая самый первый, а потом попросту ушила, чтобы ни малейшего соблазна влезть туда у Розана не возникло. По-хорошему ему бы следовало подобрать какое-нибудь питьё для восстановления гемоглобина после такой кровопотери, но для этого мне нужно было покопаться в справочнике, оставшемся в моём доме. Сортон всё это время пыхтел позади меня, изредка уточняя, что для чего делаю, даже похвалил за ровные швы, упомянув коновала, у которого не так ловко получается, несмотря на значительный опыт в лечении хворей. Ох, как же мне хотелось послать его вместе со всей Веройсой лечиться к тому чудо-специалисту, но промолчала.
Как только последний бинт был закреплён, Сортон обратился к Сагане, сидевшей в углу тише воды, ниже травы:
– В прошлые разы Риона также лечила Розана или как-то по-иному?
– Так же. Сперва руки поливала, потом ножичками своими ковырялась, а затем перевязывала, но не зашивала почему-то...
– До этого зашивать было нельзя, нужно было, чтобы та свёрнутая тряпка с травами внутри вытянула всю хворь из раны. Сегодня внутри оказалось всё чисто, поэтому и зашила.
– Вот видишь, лекарка умелая досталась, разбирающаяся. А ты ведьма... ведьма... – пожурил староста нервно сглатывающую слюну женщину.
– Так ведь ты же сам! –заикнулась было Сагана, но Сортон тут же на неё цыкнул, заставив замолчать.
Зато мне теперь понятно, "откуда ноги растут" у обвинений в колдовстве и кто на самом деле был зачинщиком этой вакханалии с казнью.
– Я своё дело сделала. Очнётся, правда, Розан нескоро, но тут он сам виноват – много крови потерял. Значит, условия сделки выполнила.
– А я от своего слова не отказываюсь: сделка, значит, сделка, – подтвердил Сортон.
– И вы все не будете больше обзывать меня ведьмой и пытаться убить, обвиняя в немыслимых грехах.
– Слово даю. Ровно до тех пор, пока не случится какое-нибудь несчастье в Веройсе, – тут же добавил условие Сортон.
– Так дело не пойдёт! А если кто-то по дурости горшок себе на ногу уронит или по хмельной лавочке утонет? Снова за мной придёте? Пока не будет чётких доказательств моей вины, никто меня и пальцем тронуть не посмеет! И платить за мои услуги будут все без исключения!
– Хорошо. До тех пор, пока не случится необъяснимое, будешь жить. Слово даю! – согласился Сортон.
Конечно, это было не совсем то, чего я добивалась, но уже легче жить будет. Теперь главное, чтобы Розан выздоровел, а там я доберусь до главы и выясню всё о себе, ещё и на веройсовцев нажалуюсь. Виданное ли это дело – чуть что ведьмой объявлять и на казнь тащить?!
Пришлось на пару недель задержаться, пока Розан шёл на поправку. Это хорошо, что в справочнике нашлись подходящие рецепты крововосстанавливающих сборов, а потом нужные травы обнаружились у деревенских. Откладывать свою поездку я не намеревалась, поэтому собрав в очередной раз сумку в дорогу, на рассвете шестнадцатого дня пребывания в Веройсе вышла из дома и потопала в сторону тракта.
– Далеко ли собралась, девица?
Глава 12. Что такое не везёт
Сортон. Лёгок на помине. Интересно, где, когда и кого из числа высших сил я прогневала, если, чем реже хочу встречаться со старостой, тем чаще он мне попадается на глаза? За мной он точно не следит, деревенские по обыкновению старались меня избегать, а колокольчика, вроде тех, что вешают на шеи коровам, на себе точно не замечала. – И вам не хворать. Опять что-то случилось?
– Да нет, просто мимо проходил, – Сортон закинул в рот орешек, похожий на лещину, хрустнул, а затем сплюнул в полурасстаявший сугроб куски скорлупы.