Немного покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна своим внешним видом, жаль, что память по-прежнему была чиста. Вдоволь налюбовавшись собой, вернулась в спальню. Каких-либо вещей, способных рассказать о её владелице, не было и в помине. Разве что осталось стойкой ощущение, что раньше здесь жила женщина намного старше моих предполагаемых лет: мебель была «возрастная», основательная. Даже в деревнях молодые женщины стараются привнести в интерьер что-то более лёгкое, изящное. Где-то кружева, где-то кувшинчик или вазочку для цветов, а тут этого не было. Даже на истлевших от времени подзорах и занавесках прослеживалась строгость.
Рядом со спальней неожиданно обнаружилась небольшая библиотека. В надежде найти хоть какую-нибудь информацию о том, где нахожусь, пересмотрела практически все тома, но увы. Сплошные справочники по травам, лекарственным растениям, способам их выращивания, сбора и применения в медицинских целях. Нашлось, правда, три методички, в которых описывались различные хирургические манипуляции, но они явно устарели, так как многие из них можно выполнить намного эффективнее и менее трудозатратно, не говоря уже о пользе для пациента в плане времени его выздоровления и снижении осложнений. Что-то про травы я знала и до этого, но, конечно, не в таких объёмах.
А вот третья комната оказалась вся увешена сушащимися вениками из трав и цветов, рассыпавшихся сразу же, как за моей спиной захлопнулась дверь. В общем, выходило, что дом не мой, но я как-то в нём оказалась, причём с вещами. Да уж, задачка с одной неизвестной. Ещё и так не вовремя желудок напомнил о себе, требуя еды. В доме ничего съестного не нашлось, поэтому как бы не было страшно, пришлось идти к сундуку и доставать верхнюю одежду. А то вдруг стемнеет быстро, где я потом в ночи буду искать, у кого раздобыть покушать? Уборкой можно будет и попозже заняться.
Одевшись и обувшись в зимние вещи, я на всякий случай прихватила из кухни небольшой ножик и спрятала в карман шубы. Выходить на улицу было страшновато, но всё равно никаких других вариантов не было. Ключ от входной двери лежал в сенях на подоконнике, поэтому я заперла дверь и начала осторожно спускаться по скользким ступенькам, покрытым подтаявшим льдом. Сколоть бы его или хотя бы песочком присыпать... Протоптанной тропинки, ведущей к дому не было, пришлось стать первопроходцем, пропаливаясь при каждом шаге в снег. Вот как можно идти, сохраняя баланс, чтобы не шлёпнуться, провалившись слишком глубоки или наступив на лёд, и при этом придерживать края длинного платья и шубы?! Пытка на выживание в чистом виде!
Наконец, я добралась до расчищенной дороги и увидела выходящего из калитки плотного мужчину.
– Простите, могу я вас побеспокоить?
Мужчина обернулся, а затем, увидев меня, нахмурился: – А ты кто такая?!
Глава 3. Староста
Хороший вопрос. Сама была бы несказанно рада узнать, кем же являюсь. И, как назло, все умные мысли моментально покинули мою голову, оставив ощущение абсолютного вакуума, поэтому максимум на что меня хватило – это робко поблеять, махнув рукой в сторону дома: – Я... Э-э-э... Там...
Мужчина нахмурился ещё больше, буравя взглядом насквозь и сопя в густые усы с едва заметной проседью. – Знахарка, что ль?
– Ну-у-у... Можно и так сказать.
Мой собеседник сразу повеселел, сдвинув толстую меховую шапку с затылка почти до середины лба: – Неужто лекарку прислали?
После такой реакции передо мной забрезжила надежда, что раз в деревне ждали присланного кем-то человека, то наверняка найдутся документы или уведомления о том, кто к ним едет.
– Тебя как звать-то, блаженная?
Мужчина особого доверия у меня не вызывал: было в нём что-то отталкивающее, несмотря на казалось бы его добродушный настрой. Словно едва ощутимый запах гнильцы витал в воздухе.
– Катриона Блэкчер.
Сведя кустистые брови к переносице, толстяк задумчиво пожевал нижнюю губу. Я уже успела нарисовать в своём воображении около десятка вариантов страшных казней за присвоение чужого имени, прежде чем его лицо разгладились, и он кивнул: – Да, было такое. Уведомляли.
Я аж выдохнула, чувствуя буквально физически, как с плеч свалилась бетонная плита. – Простите, а вас как зовут?