Выбрать главу

Козодоев затянулся. Помолчал, отхлебнул коньяку, покатал во рту, сглотнул. Не торопился. Человек, привыкший торговаться, знает, что первый, кто заговорит после предложения, проигрывает. Я тоже это знал. И тоже молчал.

— Через меня, — Козодоев, наконец, заговорил, — многое можно достать. И серу в том числе. Но удовольствие это недешёвое, Александр Алексеевич. Серу везут из Самарской губернии, путь неблизкий, а дороги нынче… — он махнул рукой, — сами понимаете, какие. Обозы охранять надо, людей нанимать, мертвяков по дороге отстреливать. Всё это в цену входит. Готовы ли вы платить ту цену, которую попросят?

И которую ты накинешь сверху, — подумал я. Старый лис.

— Я готов заплатить за первую партию две цены, — сказал я. — Но не деньгами. Порохом. По местным расценкам, с отсрочкой до первой партии производства.

Козодоев внимательно, цепко и безо всякой улыбки посмотрел на меня сквозь сигарный дым. По сути, я только что попросил у него денег в долг, и мы оба это понимали. Как понимали, что таким образом я попадаю в ту самую тетрадь с фамилиями и суммами, которая лежит в ящике стола. Чуть ниже строчки «Калинин — 120 рублей».

Попасть в зависимость к Козодоеву — перспектива, от которой хотелось тотчас же развернуться и уехать домой, в ночь и сквозь строй мертвяков. Но ехать домой без ответа — значит оставить деревню без пороха. А без пороха…

Ну, без пороха мы уже знаем, что бывает.

— У меня к вам, Александр Алексеевич, встречное предложение, — Козодоев откинулся в кресле и сложил руки на животе. — В своё время я предлагал вашему дедушке, да будет память его светлой, участие в том самом заводике. Совместное, так сказать, предприятие. К сожалению, договориться мы не успели — Григорий Павлович покинул нас, прежде чем мы пришли к согласию. Потому я повторю предложение вам.

Он сделал паузу, затянулся и выпустил дым.

— Я готов предоставить вам людей для зачистки завода — не спорьте, Александр Алексеевич, я прекрасно знаю положение дел на нём, — предоставить рабочих и серу. Абсолютно безвозмездно.

Он снова выдержал паузу, но и я тоже ждал.

— За семьдесят процентов с прибыли от продажи пороха, — добавил хозяин.

Я затянулся. Медленно, глубоко, давая себе время подумать.

Семьдесят процентов! Это не партнёрство — это кабала. Козодоев даёт серу и людей, а забирает почти всё. И заводик, по сути, становится его, только числится за мной. А если я попробую что-нибудь изменить… Козодоев — человек большой. С уездной канцелярией дружит, с предводителем дворянства на короткой ноге. А я — ссыльный дворянчик, без связей, без денег, без местных покровителей. Кто кого, если дойдёт до спора?

Но даже если дело дойдёт до суда и тот окажется на моей стороне, где гарантии, что однажды ночью ссыльного барина не загрызёт случайный мертвяк, когда тот до ветру отправится? Или, что ещё даже вероятнее, этот самый барин не поймает случайную пулю на охоте с уважаемым партнёром. Никто даже расследовать роковую случайность не станет. Всякое ж бывает…

А в том, что Козодоев способен на подобное, я уже не сомневался.

Собственно, я прекрасно понимал, почему дед отказался. И ссора, о которой Ерофеич не хотел рассказывать, — тоже, кажется, обретала очертания. А дед, надо полагать, был поумнее меня, и в подобных делах не одну собаку съел… Поэтому…

— Нет, — твёрдо сказал я. — Благодарю за предложение, Михаил Васильевич, но нет. Завод я очищу сам. Людей для работы мне хватит. И партнёрства на текущем этапе я не ищу. Дело ведь рискованное — если не выгорит, стыдно будет перед компаньоном. Всё, что мне сейчас нужно, — первая партия серы для первой партии пороха. А в дальнейшем, если порох пойдёт, можно будет обсудить условия постоянных поставок. И тому, кто возьмётся за реализацию, — хорошую скидку сделать.

Козодоев ухмыльнулся, прищурился и покрутил сигару в толстых пальцах.

— Стало быть, и тот, кто серу вам предоставит на условиях займа, — протянул он, — рискует возврат не получить? Дело-то, как вы сами говорите, рискованное…

Ишь ты, как ловко он меня загнал в яму, которую я сам же и выкопал. Да, такому палец в рот не клади, по локоть откусит. Ну да ладно. Попался — держи удар.