Вот тварь уже в десяти саженях позади. В пяти… Я слышал, как она дышала — утробно, хрипло, с присвистом. Три сажени, две… Будь у меня были глаза на затылке, я бы уже видел оскаленную морду.
А вот и то самое место.
Коротко разбежавшись по махонькому островку, я оттолкнулся, вложив в прыжок все оставшиеся силы, и полетел. Через ровную гладь, над тёмной водой, в которой не было дна. Долетел, рухнул на кочку по ту сторону, вцепился в мох, проехал коленями по воде — но удержался. Удержался, чёрт побери!
Тварь прыгнула следом.
Прыгнула — и с размаху, всей своей чудовищной тушей, обрушилась прямо в центр трясины, подняв мириады брызг. Трясина приняла её с жадным чавканьем и держала, как держит капкан медведя, с каждой секундой засасывая всё глубже.
Вот только в последний момент, уже уходя под воду, тварь успела выбросить лапу — и сграбастала меня за ногу.
Чудовищные когти сомкнулись на моей щиколотке, тварь дёрнула — и я упал. Ударился грудью о кочку, пополз… Пальцы рвали мох, хватались за корни, скользили, но сделать я не мог ничего: монстр был слишком силён. Тварь уходила в трясину, но хотела забрать меня с собой.
И это у неё, разбери её черт, получалось!
Взвыв от ужаса, я выхватил саблю, извернулся и что было сил рубанул держащую меня лапу — по запястью, туда, где пальцы с ужасными когтями переходили в предплечье. Клинок вошёл в мёртвую плоть, хрустнул о кость, едва не застрял. Рванул, ударил снова — по тому же месту. И ещё раз. И ещё! Мох под локтями разъезжался, ноги тянуло вниз, трясина жадно чавкала, и от твари на поверхности остался один гребень: жёлтый, мокрый, медленно уходящий в чёрную жижу.
Понимая, что в следующий миг я сам соскользну в тёмную жижу, и тогда мне уже никто не поможет, я яростно вскрикнул, размахнулся и ударил саблей в четвёртый раз. Послышался хруст, рука переломилась в кости, и, оставив пальцы сомкнутыми у меня на сапоге, тварь с бульканьем скрылась под водой. Некоторое время вода колыхалась, словно под её гладью шло настоящее сражение, но вскоре всё затихло.
Булькнуло — крупно, утробно. И всё.
— Уф…
Пинком сбросив с ноги всё ещё цеплявшуюся за сапог лапу, я, обессилев, повалился на спину.
Я лежал на кочке на спине, разбросав руки. Мокрый, грязный, ободранный. Грудь ходила ходуном, в горле хрипело, рёбра опять болели так, будто по ним проехала телега. Сабля лежала рядом, в бурой дряни по самую рукоять… Но тем не менее, я победил. Победил ужасную тварь, ушёл с острова, унеся с собой его секреты, и прихватив кое-что ещё. Что-то, чьё назначение мне ещё предстоит разгадать.
Надо мной висело тёмное апрельское небо, и звёзды на нём горели ярко и близко, как будто кто-то рассыпал по чёрному бархату горсть серебряных монет. Вокруг было тихо, только сверчки стрекотали где-то далеко да тихонько шевелилась в заводях вода.
Я лежал, смотрел на звёзды и думал, что давно не видел неба таким красивым. Да что там говорить — за всеми хлопотами и заботами я и вовсе забыл на него смотреть! А оно ведь — вот оно. Низкое, близкое, рукой подать…
Я счастливо засмеялся равнодушно глядящим на меня звёздам, нашарил саблю и сел на кочке.
Пора собираться. Путь впереди лежал неблизкий.
Когда впереди показались крыши Малого Днища, стояла глубокая ночь. Луна висела над лесом, бледная и равнодушная, и в её свете деревня выглядела так, словно её нарисовали серебром по чёрному. Частокол, крыши, дымок из труб…
Странное дело — ещё недавно я проклинал это место, а теперь при виде косых ворот и кривых изб что-то отпустило в груди, и стало легче дышать. Даже рёбра вроде поутихли.
Я шёл по дороге, подволакивая ногу, грязный, уставший, и думал о том, что ещё никогда и ни о чём мне не мечталось так яростно, как сейчас о доброй чарке свекольного первача. Отцовские письма, «Некроника» в кожаном переплёте, зелёный камень на серебряной цепи, висящий под сюртуком — всё потом.
А сейчас… Завалиться к Ерофеичу, под его встревоженное причитание выпросить у Марфы баньку, смыть с себя болотную грязь, а потом напиться. Вдрызг, так, чтоб не осталось сил дойти до дома. Упасть на худую перину за занавеской у Ерофеича и проспать до утра. Без утопцев, секретов, чудовищных тварей, прыгающих по болоту, как по суше… Небогатые, прямо скажем, запросы для дворянина и барина. Но после сегодняшнего дня хватило бы и этого.
Вот только моим мечтам сбыться было не суждено.