Автобус всё не приходил и не приходил… а на остановке люди расступились, что бы быть особенно дальше от него. Все шарахались, женщины прятали детей… становилось ещё страшнее. «Если бы кто-то… то и я бы пошёл!»… через дорогу шли пацаны в чëрных куртках, банданах, закрывающих лица, если опустить их и накинуть капюшон… «шпана», «кусачки». Таких тоже было много. Произвол творили все, кто хотел и это особо не наказывалось. Один из парней заметил старика, накинул капюшон и бандану, скрывая лицо (всё, кроме глаз) и привлек внимание остальных. Послышалось удивлённое «Опа-опа, опа-опа, о-па-па!», и присвистывание. Те, (двое) сделали такой же быстры взмах перевоплощения и вся торица свернула через дорогу к остановке. К нему. Один остановился слева в трëх шагах, второй зашëл правее, шагах в четырёх, благо место позволяло, а главарь, который заметил старика первым, остановился ближе всех и стал осматриваться. Потом рассмотрел старика. Тот выдерживал взгляды. «Всë, что мог, я уже потерял. А боли я не боюсь» - крутилось у него в седой голове.
- Куда-то едешь, дядя!? – спросил вожак.
Старик опустил глаза, подумал. Посмотрел но облезлые ботинки главаря, поднял взгляд ему на живот, который себя никак под курткой не проявлял, и хмуро спросил:
- А тебе что?
- Не груби, дядя! – вякнул тот, что стоял слева, но осëкся.
Немного подумав, не оглядываясь и не поднимая головы, старик ответил вожаку:
- На площадь.
- Жук. Дай мабилу. – тихо сказал вожак и протянул руку к тому, что стоял правее, дотронувшись до стариковских плечей… и жест получился такой, будто парень обнимал старика… это всех на остановке заставило вздрогнуть. Одна женщина (в тёмно-сером пальто и серой шапке) подошла чуть ближе с серьёзным деловым лицом, но не поворачивалась ни к кому лицом и ни с кем не разговаривала.
3. Конец.
Пришëл автобус и женщина зашла. За ней ещё несколько человек, старик и «кусачки».
Обычно ему приходилось стоять. Он не садился в общественном транспорте, потому что знал, что после него это место будет вонять. Но сейчас он знал, что ноги его могут подвести и это будет кроваво и страшно, а в автобусе впереди ехали женщины и дети.
Он сел на задних сидениях. Вожак сел рядом, двое других поодаль. Женщина пристроилась так же не далеко, что бы всё слышать.
- Чек, чекай. Кто в амбаре, плывëм на площадь. Только Тима спроси, он готов? Отлично. – заговорил по телефону вожак. Кто-то с передних рядов начал снимать на телефон старика. Кто-то начал пытаться незаметно звонить. Толпа в автобусе встрепенулась, хотя голос вожака был глухими и пролетал мимо ушей. – Только быстро. И бритвы возьмите, на всякий.
Женщина в сером передала за проезд «на двоих», хотя ехала одна. Так люди часто делали. Оплачивали безбилетников. Потому что знали, что однажды и у них не будет денег проехать… и доехать можно будет без проблем, только, если кто-то за тебя заплатит. Карма. Тут в неё верили. Но платить за старика со знаменем павшей, похороненной под пеплом разврата и злобы страны…
Раньше, в первые годы после революции за такое сам кондуктор мог врезать и вызвать Новую Власть. Псов, совершивших десять кровавых побоищ резню и разворовавших нажитое и спасённое в прошлой войне.
Раньше они сами бродили и срывали эти знамëна. Сжигали носивших знамëна, рвали их, топтали и превращали в ужас и боль.
Сейчас их было меньше, зажрались, расслабились и сейчас, может быть было бы самое время… но страх…
«Если бы кто-то… то и я бы! Может время ещё не пришло! »
Женщина в сером сидела боком, не смотрела ни на кого конкретного и в то же время видела всех боковым зрением. Казалось, она своей жёсткостью способна пробить закалённое стекло автобуса, и от железных стенок оставить скрюченный выгнутый металлолом. Она крепко держала один кулак на своей небольшой чëрной сумочке, а второй рукой шарила в кармане. Когда нужный предмет был найден, она спрятала его в руке и положила рядом со второй рукой на сумку так, что бы все вокруг могли видеть только два крепко сжатых женских кулака. Волнение прорывалось сквозь серьëзность, хотя выглядело это, будто она просто боится опоздать на важную встречу. Никто этого толком не заметил, но она написала пост в социальных сетях и опубликовала её сразу, как увидела старика. А потом ещё одну, когда услышала «на площадь». Когда автобус дошёл до остановки в квартале от площади (эта ближайшая остановка, остальные убрали ещё во время переворота), старик встал и вышел, за ним вожак и женщина, потом остальные. На остановке их уже ждали…