Через пару минут я вернулся к нему и встал на самом краю, наклоняясь вперёд.
Ни-че-го. Может, Многорукий забил Шейна до смерти и уже унёс тело, чтобы закопать где-нибудь в пустоши? Или он всё-таки сбежал?
Вряд ли.
Я так крепко задумался, что не заметил, как хлеб в моих руках раскрошился и полетел вниз вместе с мясом, оливками и прочим. Выругавшись, я облизал пальцы и посмотрел внутрь подвала. Каким-то немыслимым образом Шейн уже оказался возле моего ужина и запихал его в рот, словно я мог спуститься и отобрать у него еду. Подобрав с пола всё до последней крошки, он медленно поднял голову и посмотрел на меня.
Я отшатнулся.
— Спасибо, — раздалось хрипло, и я решил, что ослышался. — Так вкусно… сразу ясно, что делали персонально для меня. С любовью.
Даже не пытайся.
Я не собирался объяснить, что это вышло случайно.
Глава 21
Мэтр так и не вернулся тем днём и ночью. И из-за того, что крышка люка осталась открытой, я не мог заснуть. Шейн бредил. Он стонал так, что мне самому становилось больно. Я вспоминал, как обращались со мной в приюте, сколько побоев перенёс я, и мне становилось совсем погано. В пору дуэтом выть.
Я решил прекратить это мучение и просто закрыть люк. Но когда я подошёл, чтобы попытаться, то расслышал всего три слова. Обрывки фраз, которые сработали на мне покруче болевого приёма.
Сделаю всё… Пожалуйста…
Я вспомнил свой самый позорный провал. Вспомнил Рэймса.
Взяв куртку, я выбежал из дома. Я нащупал в кармане монеты, которые мне дал за фотографию Крис. Я знал, где можно купить обезболивающее и антибиотики, и попёрся в это сомнительное место. Я осознал, что сделал, лишь когда стоял перед люком с пакетом медикаментов в руках.
Какого чёрта я творю?
Разжав руки, я позволил пакету «случайно» упасть вниз. Антисептики, шприцы, таблетки, капсулы с антибиотиками, бинты рассыпались по полу.
— Просто заткнись уже, — пробормотал я, убеждая себя в том, что сделал это лишь для того, чтобы самому уснуть.
Ага, эгоизм и ничего кроме. Ка-а-ак же.
Проснувшись утром, я был в ужасе от собственного поступка. Я чуть не сошел с ума от страха, когда подходил к люку. Пакета на дне уже не было. Я ждал, что в любой момент излечившийся Шейн выпрыгнет из подвала или выйдет из соседней комнаты и прострелит мне голову.
— О, эти шаги я теперь всюду узнаю, — протянул снизу Шейн, и я отпрянул назад. — Это же моя спасительница, Габ-ри-эль. Я успел сочинить тебе оду, пока помирал тут.
Он начал хрипло горланить о том, как много у него было женщин и что он с ними делал, но ни одна из них не сравниться с Габриэль, потому что до неё ему так и не удалось добраться. А теперь он должен умереть из-за того, чего не совершал. Из-за того, что ей бы понравилось настолько, что она повторяла бы исступлённо «ещё, ещё, ещё».
— Заткнись, — бросил я.
Лучше бы он кричал от боли.
— Что поделать, та наркота, которую ты мне вчера подбросила, была такой ядрёной, что я даже написал пару стишков собственной кровью.
Кажется, я начал понимать, почему они с мэтром ладили. Их объединяло одинаково паршивое чувство юмора. Интересно, кто с кого брал пример…
— Ну прости пожалуйста.
Какого чёрта я с ним разговариваю?!
— Нет-нет, мне понравилось. Может, у тебя ещё осталось? Я тогда напишу целую исповедь в стихах. О том, как мне жаль, что я всерьёз намеревался… хотя нет, чёрт, мне не жаль, ведь это в порядке вещей.
— Понимаю. Нападение — это хороший тон у чистильщиков. Вот только я не один из вас.
— Если бы ты набросилась на меня в приступе страсти, я бы ни капли не обиделся.
И почему я над этим задумался? Не над тем, чтобы на него наброситься, а почему то, чего хочет он и все, кто меня окружает, не хочу я.
Не хочу ли?
Я вспомнил мэтра, и ноги сами собой подогнулись. Я сел на корточки и спрятал лицо в коленях. В последнее время мне становилось всё труднее. Смотреть на него. Слышать о нём. А теперь даже думать.
Этот ублюдок Шейн всё испортил. Его появление нарушило привычный порядок вещей. Из-за него я теперь не мог воспринимать мэтра так, как раньше.
— Да ты, в самом деле, хочешь этого, — протянул Шейн. — Но я не настолько самовлюблён, чтобы принять твоё молчание на свой счёт. Я всё думал, что с вами, ребятки, не так… пока до меня не дошло.
Он замолчал.
— Что? — спросил я, и он тихо рассмеялся.