— Ну… как я и сказал, мне нужно было прибиться к кому-нибудь влиятельному, чтобы не помереть в первые же дни. Я решил подойти к нему. Он сказал что-то вроде: «а, это же ты тот Зоркий, который трахает всё, что движется. Ты чокнутый».
Да уж, очень похоже на Многорукого.
— К тому же, мне тогда показалось, что мы ровесники. Там было мало молодых…
— Показалось? — перебил я.
— Как думаешь, сколько твоему мэтру лет?
— Двадцать.
— Ну и что, мы, по-твоему, одного возраста с ним?
Нет, Шейн выглядел старше.
— Мне двадцать шесть, — ответил он. — А он так и остался двадцатилетним. На самом деле этого не замечаешь, если видишь его каждый день. Но со временем, когда мы стали встречаться реже, я начал и на другое обращать внимание.
— Вроде чего?
— Вроде того, как человек может столько пить и оставаться в хорошей форме.
Значит Шейн тоже задавал эти вопросы. И к какому выводу он пришёл?
— Что он из списанной серии, — ответил он. — Я слышал, что в лабораториях ставили эксперимент по увеличению продолжительности жизни моделей. Проект признали неудачным и закрыли, сосредоточившись на улучшении физических показателей: скорость, сила, выносливость. Но, похоже, один образец из серии получился удачным. Думаю, поэтому он и скрывается.
— А он скрывается?
Шейн демонстративно огляделся.
— Забрался чёрт знает куда. Настоящего имени никому не говорит. Никаких фотографий. Даже в лицензии. Он как долбаный параноик зеркал избегает. Так что да, думаю, он от кого-то прячется. А если вспомнить, что первый ранг абы кому не присваивают, его враг — система, а не пара-тройка человек. — Голос Шейна стал вкрадчивее и тише, и я подался вперёд. — То, чего он так боится, сильнее и влиятельнее всех элиминаторов и Зорких. Возможно, эта сила стоит во главе нас всех? И она ищет его… чтобы вернуть? Или наказать? Как бы там ни было, я уверен, что рано или поздно она до него доберётся, и тогда…
Центр тяжести сместился, и я сообразил, что падаю. С некоторых пор я боялся высоты и этого подвала, но на этот раз меня испугало кое-что другое. Испугало так, как если бы внизу между остро наточенных кольев ползали ядовитые змеи.
Я не свалился туда только чудом, отклонившись в последний момент.
— Я бы тебя поймал, — усмехнулся Шейн, уходя вглубь подвала. — Я же хороший пёс.
Глава 23
— Чёрт, — вздохнул Многорукий, когда я открыл ему дверь. Он не торопился заходить, разглядывая меня. — Совсем скоро эта куртка будет тебе как раз, правда?
Может быть лет через десять и при условии, что я растолстею. Для него это «скоро»? Если вспомнить наш разговор с Шейном, это имело смысл.
Я отошёл в сторону, пропуская мэтра в дом. На этот раз его футболка и джинсы были запачканы кровью, хотя он всегда приходил с заданий чистым. Знать бы, как ему это удавалось.
— Говорил, что не можешь бросить того мужика, а меня бросил. — Он сделал вид, что сердится.
— Ты же сам попросил меня был слабым и трусливым.
— Беспомощным, — поправил Многорукий, проходя к люку и пинком его закрывая. Как раз в тот момент, когда Шейн начал рассказывать о том, как он по нему «соскучился». — Но хорошо, что ты запомнил. Я тебе, кстати, много чего говорил. Например, чтобы ты…
Не подходил к люку?
Не расспрашивал Шейна о всяких секретных вещах?
Не хамил ему, Многорукому?
— Чтобы ты держался подальше от того мудака в платье, — закончил он, и я почему-то облегченно вздохнул. Хотя не стоило бы.
— Когда я пришёл, Крис уже был в баре. Я перебросился с ним парой слов, это ничего не значит. Я помню, кто он, ладно? Я осторожен.
— И я видел последствия этой осторожности.
Он говорил о Люке и Сете? Беспредел элиминаторов и Крис… Как это вообще соотносилось в его голове?
— Вообще-то, королеве и её телохранителю больше всех досталось. Он тут явно ни при чем.
— А теперь ещё и защищаешь его. Я бы тебя с удовольствием выпорол.
Он взялся за пряжку ремня, и я почувствовал, как сердце ускоряется. Он, в самом деле, собирался…
Нет, он всего лишь по своему обыкновению раздевался, где придётся.
Я смущённо потупился, но он, казалось, не обратил на это внимания.
— Послушай, Габи, я же всё понимаю. Ты взрослеешь, хочется мне этого или нет. Ты уязвим. Ты не понимаешь, что с тобой происходит. Но не надо думать, что раз он расхаживает в платье, он знает больше меня.