— Подумал, тебе и без того фигово… да?
Он хмыкнул.
— Как он убил их?
Я рассказал ему, как было дело, потому что он имел право знать всё в подробностях, и в конце добавил:
— Мэтр оставил их оружие там, где ты должен был выполнять своё последнее задание. Выглядит так, словно они погибли при исполнении обязанностей.
— Они и погибли. При исполнении своих самых главных обязанностей. Обязанностей передо мной.
— Не скажу, что я их понимаю, — прошептал я, глядя в экран лицензии. — Но я бы за мэтра убил.
— Ты вряд его чем-то подобным впечатлишь.
Не при его работе, согласен. Убивать для него, это как дарить сапоги сапожнику.
— Вероятно, он тоже когда-то потерял ученика, — предположил я. — Узнаем это наверняка, если ты мне поможешь.
Но это, конечно, вряд ли. Он и раньше хотел прикончить Многорукого и уничтожить всё, что ему дорого. Теперь у него появилось железобетонное основание сделать это самым мучительным образом. Помогать мне? Это не входило в его планы, если только речь не шла о помощи в скорейшем…
— Лады, — бросил Шейн. — Тыкай на картинку в правом нижнем углу.
Я начал следовать его указаниям, пока не забрался в такие метафорические дебри, что сам не мог понять, где оказался. Обилие непонятных символов сбивало с толку, но Шейн, казалось, отлично в них ориентировался.
— Тут надо код ввести, — сказал я.
Шейн продиктовал мне цифры, хотя я уже приготовился сдаться.
— Ну что? — спросил он через минуту.
— Не знаю. Всё просто погасло.
Я потряс лицензию, словно пытаясь привести её в чувства, а Шейн разочарованно вздохнул.
— Она разрядилась.
— Разрядилась?
— Да, положи её на место, откуда взяла.
Я представил, как мне придётся возвращаться в комнату мэтра через бутылочные ловушки, и решил спрятать лицензию в карман его куртки. Он всё равно ничего не вспомнит.
Мои волосы творили, что хотели. Лезли в глаза, скручивались в локоны, путались и даже выпадали. Это было почти таким же предательством со стороны моего тела, как и кровотечения каждый месяц.
Я был в ужасе и даже представить себе не мог, как выгляжу со стороны. Все жители города стриглись коротко. Не только потому что так было принято, но и из соображений санитарии.
Разглядывая своё отражение на выпуклой стороне ложки, я чувствовал себя преступником. Если так подумать, я нарушал закон трижды.
Когда обратился к Рэймсу.
Когда сбежал.
И вот теперь, когда отрастил волосы длиннее, чем имел право.
Пора уже свернуть с этой скользкой дорожки.
Предыдущие преступления оставили следы только на моей совести. Этот я должен был носить по жизни, если вспомнить наказ Многорукого.
Не стриги их, идёт?
Я дал ему обещание. Но с другой стороны не так давно он сказал, что я могу быть обычным парнем, а такие не отращивают волосы. Это против правил. Это неудобно. Он должен меня понять.
Я нашёл ножницы и без особого сожаления обстригся под корень. Потом взял бритву мэтра и доделал работу. Мне стало свободно и легко, и я решил, что уже поэтому в этом не может быть ничего плохого.
Минус один грех.
Я со спокойной совестью отправился хозяйничать на кухне. Нужно было что-то организовать на завтрак. Например, сварить какао. Я обожал какао и решил, что пора начать приобщать к нему Шейна. Хотя, наверное, он после вчерашней новости предпочёл бы что-нибудь покрепче…
Не только он.
— Мне сегодня приснился кошмар, — раздался за моей спиной заспанный голос, — как будто ты назвал меня… а-а-а-а!
Мэтр закричал так, словно этот кошмар — кошмар, который впечатлил даже элиминатора первого ранга — ожил и оказался на его кухне.
— Какого хера ты сделал со своими волосами? — взревел он, подлетая ко мне и поворачивая к себе рывком.
Какао разлетелось по кухне, попало мне в нос. Я чихнул.
Это был первый раз, когда:
а) я услышал, как мэтр кричит от страха;
б) мэтр был в бешенстве и не скрывал этого.
— Я… ну, я…
Я был так напуган, совершенно сбит с толку, что не мог и слова выговорить. Я всего лишь привёл себя в порядок. Я ещё и ногти обстриг… это плохо? Интересно, как он отреагирует, если узнает, что я брал его лицензию?
— У меня были вши, — солгал я.
Едва ли он мне поверил, но руку отпустил.
— Ну ещё бы. Ты же всё своё время проводишь с псиной. Ещё и не то подцепишь.
Какой тонкий намёк…
— Прости, — сказал я, но мэтр покачал головой, мол «неважно».