Но Неонила Григорьевна не привыкла, чтобы на ее слова не обращали внимания. Она критически и слегка насмешливо оглядела сына и сказала.
— Если ты ведешь себя со своей невестой так же вежливо, как с матерью, то я понимаю, почему ей не хочется к нам ходить. Кому охота водиться с невежами?
Савва понял, что молчаньем не отделаешься. Мать, видимо, решила поговорить на эту тему, а ее не переупрямишь. Пришлось отвечать.
— Видишь, мама, — примирительным тоном сказал он, — должно быть, часто так случается… покажется, будто перед тобой не девушка, а настоящий ангел; потом приглядишься поближе, узнаешь ее лучше — и видишь, что это не ангел, а совсем наоборот…
— Черт?
— Нет, этого сказать я не хотел, но в общем совсем не то, о чем ты мечтал всю жизнь… Вот и со мной случилось такое.
Савва был уверен, что Неонила Григорьевна обрадуется и поддержит его. Ведь она всегда так боялась вторжения какой–то незнакомой и несимпатичной девушки, которая заберет от нее любимого сына. Но мать не проявила никакой радости. Несколько минут она молча наблюдала, как ест Савва, потом принесла ему второе и только тогда заговорила:
— Значит, твоя невеста, узнав тебя поближе, просто отказала тебе? Так?
— Нет. Она мне не отказала.
— Ну, просто сказала — «атанде», что на вашем студенческом жаргоне означает «отскочь», а в просторечии — «ты мне противен».
Мать обладала поразительным уменьем задевать за самые больные места, касаться незаживших ран. Интересно, где она научилась этим словечкам? Впрочем, это неважно. Сейчас основная задача — надо поскорее кончить с обедом и уйти в свою комнату, ибо продолжать такой разговор просто нет сил. И так все эти недели, минувшие со дня разрыва с Ольгой, Савва не может найти себе места, а тут еще приходится слушать нотации.
— Ты здорово выучила московский блатной жаргон, — желая уколоть Неонилу Григорьевну, сказал Савва, — но только зря приписываешь его студентам. А Ольга… Что же, действительно мы с ней, очевидно, больше встречаться не будем. Я глубоко в ней ошибся и разочаровался. И давай никогда не будем о ней говорить.
— Но чем ты ее обидел? Почему она не хочет тебя видеть?
-— Ровно ничего я ей не сделал, и дело вовсе не в ней. Просто я разочаровался. Ты когда–то была права: она мне не пара. Пусть не думает, что я умру от горя или что–нибудь в этом роде… Средние века давно прошли… Вертеры перевелись на свете. Мне она совершенно безразлична.
— Да, оно и видно, что безразлична, — покачала головой Неонила Григорьевна. — Должна тебе сказать, что среди всех твоих знакомых она была самая красивая, симпатичная,(И умная. Умная хотя бы потому, что прогнала тебя.
— Ну и целуйся со своей Ольгой Коршуновой, если она тебе так нравится! — крикнул Савва и, положив в рот остаток котлеты, выбежал из–за стола.
Мать проводила его неодобрительным взглядом. На пороге своей комнаты он оглянулся и сказал:
— Можешь радоваться, ты добилась своего — она к нам никогда больше не придет. Ну, какая же девушка будет уважать семью, где ей показывают вещи, как в ко миссионном магазине, да еще называют цены? Ты подумала об этом, прежде чем попрекать меня? Во всем виновата ты, только ты, и больше никто!
— Это она тебе сказала?
— Она ничего не говорила, но это и так ясно.
— Я думаю, что мы с ней отлично поняли бы друг друга. Лучшей невестки я и не желаю. Не забывай, через два года она непременно и без всякого сомнения станет чемпионкой мира.
Неонила Григорьевна обратила против Саввы его же оружие. Он даже задохнулся от гнева, вбежал в свою комнату, хлопнул дверью и бросился на диван. От волненья, злости и еще какого–то непонятного чувства было тяжко дышать, так тяжко, будто кто–то схватил за горло и нельзя ни вырваться, ни освободиться. Не мать с ее неуместными разговорами вызвала это странное чувство. Он злился на Ольгу Коршунову и в то же время не переставал ее любить.
Там, у Волошиной, выпив и ни о чем не думая, он сказал Севочке Баркову слова, которые рассорили его с Ольгой. И как только он почувствовал, что расстался с ней навсегда, неожиданно для себя понял, что не может жить и дня без Ольги. Он не мог выбросить ее из головы — его преследовали воспоминания о том, как она говорит, смеется. Он мог быть самым счастливым человеком, а вместо того оказался ничтожеством, вроде Севочки Баркова. Ольга не обращает на него никакого внимания, смотрит, как на пустое месдо, и равнодушно обходит, если он встречается ей.