– Ну и пусть начали выводить! И на меня афганских моджахедов хватит! Ещё в Африке не спокойно, в Анголе и Эфиопии, например!
– Ты чего задумал? – округлила глаза мать, приподнялась, наклонилась над столом и не больно тюкнула ладошкой сына в коротко стриженную макушку. – В Армию служить пойдёшь! Как все служат! Но даже не думай проситься туда, где стреляют! Герой выискался! Твои деды навоевались! Хватит на семью героев! Распетушился! Послушай деда, он дело говорит! Вставай с утра пораньше и отправляйся на поиски работы!
Отец, не говоря ни слова, окатил семью грозным взглядом, отчего все притихли. Мать, поджав губы, начала разливать по тарелкам суп и раздавать домочадцам. Потом всё же не выдержала, качнула головой и произнесла:
– Всего два года разницы, а такие разные.
Утром Василиса проснулась от странного звука. Она отдёрнула занавески и выглянула во двор. Дед, уложив на столе доску, резво скользил по ней рубанком, выравнивая древесину. Лиса накинула халат, мельком глянула на настенные часы и прямо в тапках вышла на улицу.
– Ты чего в такую рань взялся за работу? Седьмой час всего. – Волошинская поёжилась от утренней прохлады, ткнулась носом в дедовское плечо и села рядом на скамейку под навес. – Мама ругаться будет – на столе, где едим, ты столярку устроил. И весь двор стружками засыплешь! Мне потом убирать!
– Ничего, выметешь! В гараже места нет, и где я размещу доску на метр восемьдесят? И позавтракаем в доме, ничего страшного не произойдёт.
– Как пахнет деревом, стружками и опилками! – Василиса потянула носом, втягивая в себя ароматы утра, травы и древесины. – Такие нотки во французских духах присутствуют!
– Ага, – согласился старик. – Кедр относится к элитным сортам древесины. Для себя берёг.
– В смысле для себя? – не поняла девушка и засмеялась. – Дом для себя решил построить? Может, и жениться хочешь? – она озорно погрозила пальцем. Невесту, поди, нашёл, а нам не показываешь!
– Поздно уже женихаться, – дед отложил рубанок, достал из кармана спецовки мятую пачку «Примы» и закурил. – Давай, внучка, чайку попьём, да я работу продолжу.
Василиса резво вскочила на крыльцо, а, войдя в дом, поднялась на цыпочки. Родители ещё спали, и из комнаты брата раздавалось мирное сопение.
«Какой славный и добрый, пока спит! – подумала сестра. – А только зенки продерёт, опять претензии полезут ко всему миру!»
Через несколько минут Василиса поставила на свободном углу стола чайник, кружки, варенье и заварник.
– Дед, заканчивай плотничать, а то кипяток остынет, – Волошинская разлила чай, протянула одну кружку старику, сама устроилась на скамейке. – Так, что ты затеял? Курятник новый в прошлом году только поставили. Дом ты строить не хочешь, жениться тоже не желаешь!
– Гроб сколочу. Из хорошей древесины добрая домовина получится!
– Ты с ума сошёл? – Василиса вскинула на деда испуганные глаза. – Не хватало, чтобы в доме гроб стоял! Вроде никто помирать не собирается!
– Это мы предполагаем, а Бог располагает. Слышала, куда твой брательник намылился? Смерти ищет. А тот, кто ищет, тот всегда находит! Смерть долго упрашивать не надо! Только свистни, она тут как тут. А если обойдёт внука беда стороной, то домовина мне пригодится! Меньше твоим родителям мороки. Сейчас гробы дорогие. А этот из кедра! Долго в нём буду лежать.
– Терпеть не могу такие разговоры! – Василиса передёрнула плечами. – Васька – молодой дурак, ума нет, и ты туда же!
Старик не ответил, только глубоко втянул в себя никотиновый дым.
Завтракали вдвоём с отцом. Мать рано убежала на работу, Васька отправился куда то испытывать судьбу – то ли в военкомат, то ли прямиком в Афганистан. Дед, собрав плотницкие причиндалы, обосновался в гараже.
– Я тебя не осуждаю, дочка, – отец поставил локти на стол. – Знакомство с иностранцем – дело хорошее. Нас приучили уживаться в интернационале. Братство народов и всё такое, но он немец! А я – человек партийный! Не хватало нам проблем в семью! Скоро весь город шушукаться станет!
– Папа, с окончания войны прошло сорок с лишним лет! Выросло целое поколение непричастных к фашистскому режиму. Сколько ещё можно?
– Я ничего не имею против! Ты говоришь на иностранных языках, умеешь пользоваться столовыми приборами, хоть мы тебя этому не учили, много читаешь! Вон, образование высшее получила! Но…
– Что но, папа?
– Но он не из ГДР, а из ФРГ! – отец оглянулся и перешёл на шёпот. – Будь он выходцем из социалистического лагеря, ещё куда не шло! А этот – из вражеской территории! Там одни агенты капитализма! – отец не напирал, а старался быть корректным.