— То есть сам курс еще впереди?
— Помнишь, мы вчера говорили с тобой про месяц, в течение которого я буду везде таскаться за тобой? — вмешался Пир и скривился, — вот об этом сейчас.
— Именно так, — ладонь Элона замерла на секунду, после чего продолжила непонятные движения по воздуху, — физически вы восстановились, психологически тоже информацию приняли и способны здраво рассуждать, поэтому осталась социальная часть.
— Допустим.
— Она подразумевает некую обязанность.
— Какую?
— По реабилитационной программе вам положена месячная поддержка от государства. Так называемый подъемный пакет. В него входит содержание места жительства F-класса, отоварка в бытовых и продуктовых маркетах, суммы и категории продуктов будут перечислены в постановлении. Передвижения внутри города. А также в пакет будет входить городская информационная и социальная поддержка. Это будет хорошим помощником в поисках работы. Подписывая постановление, вы обязуетесь найти работу в течение месяца или сферу занятий для самообеспечения.
— Так быстро? Месяц?
— Да.
— А если я не хочу? Пока не планировал работать?
— Деятельность, способная вас обеспечить, просто необходима. Иначе… у вас не останется средств. Как вы собираетесь жить? Если даже спать будет негде?
Элон Остовский украдкой взглянул на собеседника, после чего взмахнул рукой со стола в его сторону, и на коммуникаторе Марка высветилось сообщение с прикрепленным документом. Государственное постановление о предоставлении реабилитационного пакета гражданину Круглову Марку Анатольевичу, осуждённому… Гражданин обязан… в течение месяца с момента подписания… Найти работу с минимальным социальным пакетом обеспечения…
— Притормозите, — он перевел взгляд с ППК на Остовского, затем на куратора, — хотите, чтобы я сейчас подписал это?
— Да, тогда государство сможет помочь вам в течение одного месяца.
— А если я не смогу найти работу? Что тогда? Вы даете мне месяц на все, а что потом?
— Не мы даем государство. Не найдете, будем искать вместе. Нет — вернетесь к нам, и тогда уже в силу вступит другая программа.
— Вернусь обратно в тюрьму?
— Не в тюрьму, Марк.
— А куда? Если даже жилья у меня не будет? И что такое категория класса F?
— Очень даже неплоха, — попытался улыбнуться Пир.
— Сюда вернетесь, в центр, чтобы уже отсюда мы подыскивали вам занятие. А категория «F» да, действительно, неплоха. Современное жилье в современном городе со всеми услугами. Почувствуете жизнь нынешних людей.
— Почувствовать? — Марк проговорил вопрос, ни к кому сильно не обращаясь, — а я должен буду остаться здесь?
— Эм, не понял вас?
— Ну, в Москве? Должен буду остаться тут?
— А вы бы не хотели? Пир говорил мне, что вы были намерены вернуться в Новосибирск. Все еще хотите?
— Да.
Элон Остовский прекратил все движения по сенсорному столу. Чуть приспустив очки, он исподлобья посмотрел на Марка. Затем вовсе снял их и откинулся на спинку стула, аккуратно положив окуляры на стол.
— А вы уверены, Марк, что хотите туда? Вы можете начать строить жизнь здесь в столице. Зачем обратно?
— Там мой дом.
— Вы же понимаете, как сильно изменился мегаполис за сто пятьдесят лет? Скорее всего, вы не увидите там ничего знакомого.
— Что-нибудь увижу. И сам, своими глазами, — он был непреклонен, — пока это мое единственное желание. Разве есть проблемы?
— Нет. Проблем нет. Один нюанс, — Элон повернулся к Пиру, — ничего не поделаешь, если Марк Анатольевич полетит в Новосибирскую агломерацию, то и вам, как куратору, нужно будет лететь следом.
— Да, я понимаю, — Пир поджал нижнюю губу и слегка кивнул, — надо, так надо.
— Э-э постойте, — Марк покрутил головой, смотря на обоих с непониманием, — Так не надо, зачем? Зачем лететь ему?
— Затем что пункт восьмой социального кодекса РФ обязывает кураторов находиться в тесном контакте с подопечным в течение месяца. Не важно где бы те не находились, — директор реабилитационного центра сомкнул ладони, — а вы как думали? Что на третий день после анабиоза отправитесь в свободное плавание через полстраны без поддержки?