–Да? Что ж, – Война подмигивает Бармену, – удивите меня?
Бармен кивает. Он оборачивается к стойке – ровные ряды – сотни и тысячи рядов, с аккуратно составленными жизнями. Что выбрать? Чем угодить Войне, и чем не посрамить своего мастерства?!
Бармен решается.
Он выбирает очередную жизнь – инфантилизм высшего порядка. Бармен вытрясает его до капли, оставляя оболочку от того, что когда-то было человеком, пусть и совершенно беспомощным, эгоистичным, но живым. Напиток ярко-розовый. Смерть морщится и пригубливает свою безысходность.
Но Бармен не останавливается на этом. Он берёт следующую жизнь – потеря. Он творит её для этой жизни и добавляет две трети образованного в ярко-розовую жидкость. Напиток становится серым.
–Интересно…– замечает Голод, залпом допивая своё.
Бармен берёт третью жизнь, и добавляет в спокойное и стабильное её существование неприятности, затем цедит в стакан пару капель горя. Напиток чуть светлеет.
Наконец – четвёртый ингредиент. Бармен выбирает несчастную изломанную совсем неблагополучную жизнь, явленную из нищеты, проведённую в недоедании и даёт немного надежды…
А затем, пока не успевает жизнь расправиться, разбивает данную надежду, отправляя выбранную жизнь во мрак разочарования и боли в особенной ярости и безнадёжности.
–Готово.
Война оценивающе оглядывает ставший кровавым напиток и пробует.
–Потрясающе! – оценивает она.
–А почему ей столько вкусного? – возмущается Голод. – Я тоже хочу.
–Война всего дороже, – смеётся Чума, – а тебе, Голод, по счёту хватит?
Голод обижается снова. Уже второй раз Чума тыкает его в болезненные места. Гадина! Известный факт, что Голод всегда всех беднее – его призывают редко, и выгоды с него почти никакой. Разве что при осаде или изморе, а так – он даже своими соратниками ненавидим.
–Не ссорьтесь! – лениво призывает Война, – я всем нужна. Что плохого?
–Поделилась бы…– цедит Голод. Бармен молча наполняет пустой стакан Голода плачем и голодными болями. Где-то умерло от голода и желудочных болей какое-то живое существо, Голод получил свой коктейль. Самый дешёвый.
–Обойдёшься! – смеётся Война. Она подкармливает Чуму – это известный факт, и, наверное, по этой причине Чума всегда на её стороне, и сразу же вступается:
–Ты слишком много о себе думаешь!
Война живёт самообманом. Она обеспеченная и дорогая, но не самая богатая. Богаче всех Смерть. Но всегда живёт в скромности.
–Рассуди? – обращается Война, глядя на Смерть. – Рассуди же!
–Мы не для этого здесь, – напоминает Смерть тихо и равнодушно. И все споры стихают. Бармен подливает Смерти в стакан безысходности.
–Это лишнее! – напоминает Смерть. – Я всегда беру один стакан.
–Это за счёт заведения, – возражает Бармен.
–Благодарю, – кивает Смерть.
Это справедливо. Без Смерти нет жизни. Но по лицу Голода ясно – он поспорил бы, если бы не большой страх перед Смертью.
***
Их четверо и они похожи друг на друга чем-то неуловимым. Есть что-то общее в их чертах лица – что-то хищное и беспощадное. И неважно, что глаза Смерти черны, а кожа бледна; что Голод сер и одновременно жёлт, а его глаза прозрачны; что Война больше всего походящая на людей отличается от них кроваво-красными глазами; а Чума – с зеленоватой кожей, с тонкими белыми губами и жёлтыми глазами – неважно! Есть нечто большее, объединяющее их. Они существуют друг подле друга, ненавидя друг друга и не имея возможности избавиться.
Даже в одеждах их есть отражения соратников. В сером костюме Голода есть полоска-итог – Смерть; кровавые капли Войны и язвы Чумы. Точно также есть и в костюме Войны чернота Смерти, вязкая слизь от Чумы и полоски от Голода. И Ровно так в костюме Чумы есть след кровавой ладошки от кого-то, кто бежал от Войны, но напрасно! – и черная полоска –итог Смерти, и линия Голода…
Ну хорошо – почти есть отражения. В костюме Смерти нет ничего. На чёрном плаще нет ни язв, ни капель крови, ни полос голода. В черноте тонет всё.
–Поступил заказ, – вещает Смерть, попивая безысходность, выданную за счёт заведения, – и нам надлежит решить, как мы поступим. Вводную прочли все?
Общий кивок. Прочтёшь тут, как иначе? Иного дела нет.
–А чего думать? – удивляется Война. – По старой схеме: сначала Чума, она скосит часть. Потом пойду я, параллельно мне – Голод, а ты, Смерть…
Она осекается. Смерть сопровождает их всех, и только высшая сила может предположить, что за усталость на плечах Смерти.