– Ерунда, нам можно, – тоном знающего человека, Лохматый усаживал экипажи по койкам, – вот дерьмо где стулья?
– Так нам они не нужны, обходимся встроенными, – весело ответил Косяк, уже догадавшись что сейчас предстоит, радостно потер руки, – а это у вас что? Пиво?
– Эх зелень. Пиво, шмиво – гордо улыбаясь, заплетаясь протянул Лохматый, – Бычок покажи что пьет наемник, опосля того как спас свою задницу.
– Спирт, – тяжело, но гордо выговорил Бычок, любовно обняв пятилитровую канистру, – самый настоящий, не разбавленный.
– Мать моя женщина, – потрясенно протянул Косяк, оглянув всех участников, озаботился – тока у нас стока тары нету.
– А нам и нэ надо, – гордо заявил чернявый механик Лохматого.
Гордо поведя орлиным носом, с явным намеком на Кавказ, наткнулся на литровую миску, в которой Дыба часто замешивал диетическую бурду с биодобавками, вскрикнул:
– Вот она и будет…Чашей!
– Тише вы, – перейдя на полушепот проворчал Дыба. Подойдя к двери увеличил угол обзора потолочного видео глазка.
– Парни, чета я не понял. Вы чего? Тут понимаешь ветераны пришли проставиться, а вы шикаете, – увидев манипуляции с дверью, нахмуренно поинтересовался Лохматый.
– Да так, – не хотя проговорил Дыба, усаживаясь на чемодан с тренажерами, подвинулся к столу, – так что там о проставе?
– Вот так сказать…, – начал Бычок, пытаясь свести Дыбу в одну картинку, – как говорится за знакомство, за боевое крещение…ну и за наши задницы. Если бы не вы…
– Погоди Бычок, – сверля Дыбу взглядом прервал Лохматый. Согнав опьянение, серьезно всматривался в "зелень", – что у вас случилось?
Видя что просто так не отделаться, Дыба помотал головой. Поведав вкратце историю с приемом, оглядел серьезные лица ветеранов, в теле тяжело заухал паровой молот сердца.
– Значит говоришь, Серпов был?, – задумчиво мял подбородок Лохматый.
– Ну да, – мрачнея с каждой секундой Дыба, только заметил сжатые кулаки ветеранов, – и вот это чудо, на выпендривалось по полной программе.
– Да ни чего я не выпендривался, – возмущаясь от такой не справедливости, Косяк, оставил в покое канистру спирта.
Вскинувшись, под угрюмыми взорами, начал оправдываться:
– …Он нас на понт брал! Хотел нас под трибунал, а машину себе забрать, ну вы что не понимаете, что он хотел сделать?
Возмущаясь Косяк заходил по комнате. Пытаясь по понятнее объяснить, сбивался на простых словах. В конце рассказа, уставился на всех терпеливым взглядом учителя талдычащего элементарное сложение.
– Серп может, – обдумав услышанное, протянул Лохматый, – сволочной человек. Погоди, и ты такое при нем заявил?!
– Ну нет… Хотя, хотел,- гордо заявил Косяк, улыбаясь словно выиграл миллион.
– Мда… хорошо что при нем этого не ляпнул. А то бы уже без головы валялись…
– В смысле без головы? – не понял Косяк.
Лохматый посмотрел на молодняк протяжным взглядом не понимания, а вспомнив сказал:
– Ах да, вы же вольнонаемные, – задрав голову, показал блеснувшую на затылке горошину, – у каждого бывшего заключенного, вживлен вот это подарочек. В случае неповиновения, разряд в позвоночник, а что нить серьезнее, раскидываешь мозги по стенкам.
– Опаньки, – пролепетал Косяк.
Подойдя ближе, потрогал незаметную опухоль, сквозь которую пробился точечный индикатор, в металлической оправе.
– Погоди а сейчас, – словно обжегся Косяк убрал руки за спину, – она, что же работает!?
– Как подписали контракт, их отключили, по крайней мере так сказали, – ухмыльнувшись, Лохматый оглядел притихший экипаж, – а вытаскивать не вытаскивают.
– Лохматый не трави – и без тебя хреново, – проворчал Дыба, угрюмо протягивая бадью, – наливай.
– Правильно, не чего каркать, – попытался весело поддакнуть Косяк, – Ну?! И так, за что и как будем пить?
Окинув троицу взглядом, Лохматый подивился такой выдержке. Списав все на молодость, сказал:
– Ладно потом поговорим. По трезвости обсудим… Эй Бычок! Хватит ее так обнимать – выдохнется. Ты так девку обнимал, как канистру тискаешь.
– А что…девок много, а канистра одна, – резонно заметил тот, бережно опуская канистру на пол.
Залив на половину чашу спиртом, добавили туда воды из сифона. Растолкав прикорнувших товарищей, рассевшиеся кругом наемники смотрели на Бычка. Застыв с чашей, Бычок обвел всех повлажневшим взглядом.
– Парни… Братья. Я не мастак говорить, речей как Джигит, – послышались понимающие смешки, стихшие, под серьезным взглядом, – скажу как получится. Я хочу выпить, из этой Чаши, – за экипаж. За молодой экипаж, который не смотря на "зелень", делом доказал, что он достоин звания Русского Наемника. И я рад, что рядом со мной будут сражаться надежные товарищи, которые прикроют, которые на своем горбу вытянут из огня и о которых я смогу гордо сказать: " я с ними сражался…". Так пусть эта чашу будет передаваться из рук в руки чем проливаться на последний бархан!