Но все чаще и чаще он стал замечать, как электронное нутро Милашки становилось более отзывчивым на его вмешательства в виртуальную систему машины. Словно предугадывая его желания мощности бортовых вычислителей, угадывали необходимый параметр, который нужно было добиваться сложными методами калибровки и наладки программной оболочки. Энергетические контуры перебрасывались в нужной последовательности, словно были продолжением тела, достаточно было легкого усилия и сплетение силовых потоков принимало ту конфигурацию которая была необходима энергетику, сидевшего в сеансе "вирта" с нутром боевой машины. Удивляясь факту, Череп все списывал на более усовершенствованное программное обеспечение. Которое он также решил "довести до ума", пользуясь случаем перетряхивания всего нутра машины.
Как только закончили последний этап капитального ремонта, Череп не вылазил из-за консоли. И когда друзья приходили утром, то за частую находили Черепа обессилено заснувшем за еще теплой консолью.
– Дыба он же так себя угробит и нас в могилу сведет, – проворчал привычную песню Косяк. Пробираясь по заваленному электронными модулями проходу, присел тормошить уснувшего Черепа. Ударившись об угол, прошипел – у меня уже не задница, а мешок с костями. Скоро в карманы болты складывать придется…
Положив коробку с завтраком, Дыба привычно закатал рукава. Оглядываясь в поисках пистолета молекулярной сварки, между делом поддержал беседу:
– А это еще на хрена?
– Чтоб сквозняк не унес, – пробурчал Косяк, – Череп вставай пожрякать.
Выдав представление ожившего мертвеца, Череп все-таки проснулся. Не понимающе оглядываясь, жевал протянутый бутерброд. За жевательным рефлексом на лице стало проступать, озабоченное выражение. Найдя терминал, протянул его Дыбе:
– Все. Теперь осталась только калибровка систем. Это уже сами. А я пойду по экипажам.
– До погоди ты, поешь нормально. Вот, хлебни горячего…
– Потом, – отмахнулся Череп, шатающейся походкой пошаркал к выходу, – Тебе сегодня ходовую нужно запустить. Косяк, а у тебя что бы к вечеру были готовы боковушки. И не халтурь с емкостями накопителей, если опять будет восемьдесят пять от нормы – будешь все заново собирать.
– Садист.
Оставив ответную реплику без внимания, Череп звонко затарабанил башмаками по трапу. Не допив кофе, вручил продирающему глаза Доценту половину термоса, а следом и терминал с планом работ на день. Сонно озираясь тот не мог припомнить откуда у него взялся горячий термос, а как завидев список задач, мигом проснулся. Озираясь что бы возмутиться, поймал только эхо удаляющихся по пустому ангару шагов.
Ближе ко второй половине дня, в люк просунулась голова. Заблестев лысиной, хмурый голос рявкнул:
– Живые есть?
– Кончились, – в тон отозвался Косяк. Найдя повод отвлечься от работы, свесился с потолка, увидев Лохматого, заулыбался, – какие люди?! Сколько лет сколько зим…
Не устояв пред искренней улыбкой, ветеран разогнал хмурые тучи с лица:
– Здарова патлатый. А где Череп то?
– Как?! – картинно изумился Косяк, – Он к тебе еще не приходил?! Ну тогда спешу тебя предупредить, что бы ты забыл такое слово как: кабак, сон, и…про девок тоже забудь. Ну как минимум на недельку.
Лохматый опять набычился, озадачено ухмыляясь, сказал:
– Да уже. Принесла нелегкая. Разбудил, и надавал заданий кучу. Довел водителя до истерики, и свалил куда-то. Так я то думал он здесь, – озабоченно почесав затылок, Запоздало добавил, – Вот пополнение привел, – мотнув за спину, продолжил, – ветераны из расформированных крыльев.
Просунув голову в щель между Лохматым и краем люка, Косяк с интересом уставился на толпившиеся кучки экипажей. Завидев цветное "чудо" выглянувшее, на обещанное явление нового командира, ветераны опешили. По вытянувшимся лицам, да и ходившим слухам, представляли себе как минимум великана, с сединой в висках и мужественным лицом, а тут…
– Гы… старикам салут! – заулыбавшись во все лицо, любимой глупой рожей, Косяк проскользнул в люк. Завидев опешившие лица, надул грудь колесом. Собрав лицо в строгую харю, гаркнул – Здравствуйте господа наемники!