– Тебе смешно, а мы тут подняли на уши всю службу технарей. Они как кони в мыле носились от шахты, к шахте пытаясь достучаться к системе. Мы тоже опускались в "морозилки", но все без толку. Железо пашет. Процессы идут, а на периферии полный молчок. Такого никогда не было. Ну отдельный фрагмент повиснет – ну ладно, бывает. Сегмент целый рухнет… но что бы вся система вместе с дублерами – НИ РАЗУ!!!
Глядя как, Колобок корчит гримасы, Череп улыбнулся богатой мимике. Из-за отсутствия жестикуляции по определению, глава церберов жутко гримасничал, передавая весь накал эмоций.
– И к вечеру, саркофаги запищали о коннекте. Мы сюда ломанулись разбираться в чем дело. Но вместо привычного инфоузла, нас ждало уже вот ЭТО…
– Я говорил… – повторился в голове не выразительный шепот, – но меня плохо слышат…
– Ты слышал? – спросил Череп, прислушиваясь к едва различимым словам.
Запнувшись на полуслове, Колобок одарил "дикого" выразительным взглядом. Мол, кому он тут рассказывал о своих бедах, а оказывается его не слушали. Видя, что обличающие взгляды не действуют, вдруг таинственно заулыбался:
– Шептуна что ли?
– Кого, кого?
– Мы прозвали его Шептуном, – довольно улыбаясь, Колобок сиял начищенной монетой, – А ты знакомься, знакомься со своим детищем. Это и есть бывший алгоритм, а теперь наш новый "церберенок".
Его самообучающийся алгоритм, способный добираться до исходных кодов любого виртуального процесса, разбирать на составные части, и воссоздавать процесс уже по новым чертежам, оказался намного гибче. Пройдя тысячи сознаний "церберов" всех корпораций накопил богатый опыт, и воспринял служебную пентаграмму рождения "скользящих" как точку входа в очередного "пациента". И приступил к "лечению" электронных мозгов вычислительных интеллектов.
– Весь наш софт он похерил по определению…, – с горящим взглядом, Колобок едва не захлебываясь рассказывал об изменениях.
Проанализировав систему управления "виртом", сравнил ее с "образами" здоровых людей, видя колоссальные не соответствия, самообучающийся алгоритм сравнил уже с "вылеченными" образами бывших пациентов. И здесь были различия, но уже были и общие моменты. Сделав вывод, что этот пациент "больной на всю голову", алгоритм взялся за переформатирование системы под образ и подобие "эталонов" с учетом накопленного опыта лечения тысяч "церберов"…
– Шептун так все было? – обратившись к небу, заухмылялся Колобок.
– Если судить по оставленным логам, опустить все технические детали и научное обоснование, то да, – прошелестел в ответ тихий голос.
– Вот теперь мы с ним и возимся, – довольно улыбался Колобок, словно хвастался неведомым чудом, но за юмором пряталась не шуточная озабоченность. – По сути, мы получили искусственный интеллект со всеми чертами человека. Правда, он больше похож на ребенка, но с такими темпами обучения мы скоро получим человекоподобную личность со всеми вытекающими последствиями…
– Лихо, – потрясено проговорил Череп.
Рождение искусственного разума оказалось полной неожиданностью. Получилось как обычно. Старались сделать как лучше, а получилось, со всем не то что планировалось. И теперь на базе прежнего "железа" они получили новый "софт". Не для кого не секрет что любое программное обеспечение всегда хромает от жесткой структуры. Ограниченность алгоритмов, которые могут выполнять строго определенный набор операций, всегда мешала развернуться программаторам по полной, дать вволю фантазии и воплотить любой проект. Но теперь они получили разум, который родился по образу и подобию человека. Способного мыслить как человек, и способного понимать человека напрямую, без костылей языков алгоритмизации. И самое главное, – разум способен воплощать замыслы.
– Обалдеть,- потрясенно проговорил Череп, более внимательно приглядываясь к окружавшему пространству. Подойдя к столбу пламени с переливающимися струями энергии, протянул руку для касания.
– Я бы не советовал, – поспешил сказать Колобок, – там сейчас работает один парнишка. И если судить по цвету жгутов, то как раз перекраивает один из инфоузлов…
Отвечая на немой вопрос, усмехнулся:
– Тут как-то один решил вмешаться в процесс другого оператора – откачивали в реальности от инсульта. Шептун рассказывал, что для каждого оператора создается замкнутая реальность, в которой он царь и бог. И все процессы по созданию проекта, могут выглядеть самым причудливым образом. Если ты больше музыкант, то процесс будет похож на мелодию, если ты художник – то картина, и так далее, но вот любое постороннее вмешательство расценивается как чужеродная клякса, фальшивая нота. И тебя просто сотрут, даже не заметив, что задели чье-то сознание.