– А что сними делать, – зло отозвался полковник. Всматриваясь в показания небольшого экрана на пульте, сверился с большой проекцией. Сделав несколько запросов, вывел на проекцию уменьшенный фрагмент горного хребта с трещиной ущелья. – Эти еще долго ползти будут. И потом все равно будут сливаться с основной массой. Какой смысл ползти на вершину хребта и смотреть на заставу с высоты птичьего полета?
– Почему смотреть? Что им мешает спуститься точно также как они и забрались, свалиться на голову арабам как снег на голову?
– Они летать не умеют, – уже не так уверено отозвался полковник, с беспокойством представив картину когда, полчища тварей будет падать на головы оборонявшихся с участка который меньше всего защищен, – Ты думаешь они смогут спуститься с километровой отметки?
– Но термиты же легко переносят разрывы тяжелых боеприпасов, да и когти им помогут не просто падать а скользить по стене.
– Проклятье!
Ударив рукой по подлокотнику, Удав заиграл желваками. Подперев подбородок, задумчиво тарабанил пальцами по панели управления. Лихорадочный блеск глаз выдавал напряженную работу мысли, и несколько минут раздумий, нажал клавишу связи на пульте:
– Связь со ставкой по закрытому каналу, – дождавшись тихого шелеста оператора из подголовника, ответил: – Командор есть опасения что застава может быть атакована с воздуха. Нет, я не сбрендил!…
Донося до объеденного командования суть возможного развития событий, полковник перемешивал разговор с отборной руганью. Столичный полковник, курирующий действия русской эскадрильи категорически не хотел верить в возможность подобного развития сражения. И только вдоволь наоравшись друг на друга, оба офицера пришли к мнению, что если твари пройдут мимо последнего ущелья тупика, по которому удобно влиться в штурмующую массу, будут подымать эскадрильи штурмовиков, для перехвата особо прытки тварей.
* * *
– Ворона! Что с левым двигателем! Усрись но дай тягу в турбину!
Срывая горло до хрипоты, сержант бросил машину в сторону от красной вспышки с левой скалы. Проклятые твари прятались среди груды массивных камней, словно тараканы забиваясь в самые глубокие норы, но когда показывались всегда угощали прицельным залпом и вновь ныряли в завалы каменных блоков.
– Командир нет тяги! -зло отозвался борт инженер, – Последним залпом перебило магистральный привод!
– Клюв не спи!
Штурмовик опять сорвался в пике, вдавливая летунов в кресла навалившимися перегрузками. Уходя от очередного выстрела, командир заметил тварь не успевшую нырнуть в нору и зафиксировал ее маркером системы прицеливания. Спустя миг машина вздрогнула от отделившихся ракет. Дымные следы устремились к скале и обходя препятствия потянулись туманными рукавами к строго намеченному провалу где затаилась очередная тварь.
Отметив яркую вспышку сопровождавшую попадание ракеты именно в термита, сержант хищно ощерился:
– Получи урод за Ромыча!
Их соединение уже час перехватывало тварей на хребте. Пытаясь остановить продвижение термитов прущих напролом и не считавшихся с потерями, стремящихся во что бы то ни стало взобраться на вершину хребта, летуны схватились с тварями среди скальных шпилей. Сумасшедшие маневры, последние бомбы, красные росчерки плазмы, прыгающие из-за выступов бестии, словно дикие хищники рвущие добычу в клочья, все слилось в череду воздушно -наземной карусели уполовинившей сотню машин в течении кровавых шестидесяти минут. Действуя вначале плотными строями штурмовики сцепились с тварями массовых противостояниях, но бои внесли изменения и теперь твари и штурмовики охотились друг за другом мелкими группами.
– Командир левая турбина скоро сдохнет! Надо выходить пока можем!
– Не можем выйти. Не можем мы Ворона никуда выйти, – проговорил сержант, до рези в глазах всматриваясь в показания тактического анализатора, – Пока есть еще ракеты, будем ловить тварей. Они то уже видишь какие ученые… не кидаются, а прячутся, сволочи!
– Командир не дотянем же, – тоскливо произнес борт инженер вслушиваясь в хриплое дыхание сержанта, – может быть ну их, оставим ракеты на обратную дорогу и слиняем?
– Эх Ворона, Ворона, – беззлобно проговорил сержант, – как был ты сцыкливым таким и остался. Не боись. Бог не выдаст, свинья не съест! У нас еще есть целых три маршевых и шесть маневровых, куда-нибудь да дотянем… Клюв! Две отметки на одиннадцать часов!
Выныривая из темного провала, на свете заблестели два зеркальных горба, резко взмывая по скалам, твари проворно карабкались по шпилям, стараясь убраться на противоположную сторону скалы, не видимую для висящего недалеко штурмовика.