– Ничего, потерпишь…потом спасибо скажешь…, – торопливо говорил Череп, продолжая потрошить запасы и не глядя всаживать в друга, куб за кубом. Пошарив рукой на полке, и не найдя ничего, Череп с сомнением посмотрел на отложенные алгоритмы. Эти заготовки требовали особых навыков, которых товарищ не имел, поэтому он их отложил как мертвый багаж. Ну а простые с которыми долго думать не надо все всадил в Косяка, и только запоздало сообразил что товарищ должен превратится в самого зубастого цербера марсианского "вирта".
Резко оборачиваясь, оторопело замер. Перед ним возвышался закованный в черные сегменты броненосец. По крайней мере сегменты накладок покрывающих все тело поблескивая матовыми переливами производили впечатление не пробиваемой брони, а утолщения вокруг головы буквально сраставшиеся с мощными плечами добавляли не характерной для щуплого стрелка массивность и ощущение мощи.
– Ты чего Череп? – раздался встревоженный голос из под забрала закрывающего все тело хищным собачим оскалом.
– Да чего-то не ожидал такой трансформации, – протащил сквозь кашель первые слова Череп,- Видимо алгоритм изменились под твоими ощущениями, вон подойди к стене посмотри на отражение.
Со стремительной легкостью не характерной для такой массивности, Косяк оказался возле отражения, поворачиваясь рассматривал себя со всех сторон, а прислушиваясь к советам Черепа стал пробовать активацию тех или иных алгоритмов.
– Класные цацки, – восхищенно проговорил Косяк, вглядываясь в матовые отливы спаренных клинков, серповидными гранями тянущихся от локтей каждой руки. Повертев на весу рукой сделал несколько взмахов. Оставляя после себя дымчатый следы красного марева клинки вспороли пространство раскалеными молниями. Любуясь на свое отражение, Косяк принял пижонистую стойку, и произнес:
– Мне нравиться, заверните еще парочку!
– Хватит паясничать, – проговорил Череп, не отрывая взгляда от талика вдруг начавшего испускать зеленые всполохи,- там есть еще режимы частичной активации и мимикрии. Но эти функции все сырые, я их не дорабатывал. Как-то была обида на церберов клепал всю ночь оружие, а потом показалось детством, и все забросил…
– Угу, – согласился Косяк, хмыкнул, – видно сильно обиделся на церберов, если такие кровожадные штуки на придумывал…
– Было дело, но прошло.
– Ага, прошло. А цацки то припрятал.
Череп безразлично пожал плечами, но всполошившись от начавшей расползаться по поверхности мембраны паутине трещин, лихорадочно за осматривался проверяя ничего ли не забыли.
– Так Косяк, ты прикрываешь, а я тяну наш багаж. Быть готовым ко всему. Но главное – не перепутай где свои а где чужие.
– Кто бы говорил, – нервно огрызнулся товарищ замирая перед мембраной в напряженной позе готовности к прыжку, – за своим яйцом следи, папочка.
Усмехнувшись сравнению, Череп провел рукой по мраморной поверхности массивного шара. Максимально сжатый объем информации при всех его стараниях не уменьшался. И пришлось придать ему круглую форму, как бы банально не звучало, но в таком виде легче было перекатить этот массив данных, чем нагромождать еще кучу алгоритмов отвечающих за способы перемещения в вирте.
Паутина покрыла всю мембрану пульсирующими наростами и наливаясь краснотой, слилась с ртутной поверхностью в единое целое. Теряя стальной блеск стена превращалась водную гладь. Сквозь мутную рябь которой пробивалось мутное изображение с размытыми контурами движений и глухими звуками.
И как только рябь успокоилась и проступила четкостью, Череп хлопнул товарища по плечу:
– Действуем!
* * *
– Вторжение не зарегистрированных биологических форм! Командный центр атакован! Открыт полный доступ к дереву технологий! Вторжение не…
Надрывался стальной голос автоматики, разлетаясь по залу ревом повторений. Едва не оглохнув от рева и воя, Череп ошарашено пригнувшись осмотрелся. Помещение командного центра сохраняло прежний объем, но в остальном разительно отличалось от картины реального мира. Вместо запустения и чуждых форм, везде царило царство работающих консолей и развернутых во все стены тактических карт. А на месте уродливого дерева из сплетений кабелей залитых потеками изоляторов, сейчас высился столб чистого света, что терялся во вращающееся во весь потолок воронке, сквозь которую во мрак звездного неба уходило множество переливающихся линий.
И среди гармоничных для человеческого глаза форм, выделялись уродливые фигуры словно взятые из снов душевнобольного. Стоящие на двух лапах ящеры высились фигурами покрытыми множественными накладками хитина с постоянно капающей слизью, а в перепончатых лапах держали что -то отдаленно похожее на ружья, что плевалось с хлюпаньем и пронзительным свистом.