– Косяк, слышь? – пытался докричаться до орущего стрелка Дыба, и поймав его на вдохе, все таки вставил: – а ты не подскажешь, как нам теперь отсюда выбраться?
– Э-э, – озадаченно промычал Косяк и слегка растеряно продолжил: – ну не знаю, что-нить придумаем. Все ты мне какие-то ребусы ставишь, вон пусть Череп думает, у него голова большая.
– А че думать, тут и думать нечего, – хмурясь, пробормотал Череп, рассматривая перечень повреждений. – Все, парни, откатались мы, у нас повреждены генераторы. "Косолапый" влепил от души. Фиксатор учебных попаданий отрубил ходовую.
Просматривая данные, которые выдал учебный фиксатор, Дыба возмущался больше всех – условные повреждения были рассчитаны на стандартного "Медведя", и не учитывали толщину брони "Милашки", так, что реально попасть в их генераторы противник ни как не мог.
– Командир, вызов по внешнему каналу, на общей частоте, – с придыханием пропел шаловливый голос Милашки.
– Косяк, ты достал, не меняй общий голос! – уже начиная злиться, начал Череп, – Невозможно настроиться на рабочий лад!
– А че, нормальный голос, – вступился за товарища Дыба, и шепотом продолжил: – Косяк потом мене поставишь такой.
– Вот маньяки, – проворчал Череп, и ответил Милашке: – Давай канал.
– Говорит Командир Корпуса Шершней, вызываю бортовой номер тринадцать, – прогрохотал мужской голос.
– Борт тринадцать слушает, – стараясь подражать мужественному голосу, чеканя слова произнес Череп.
– Э, – протянул удивленный юношеским тембром ветеран и с секундной паузой продолжил: – предлагаю вам сдаться.
– Не согласен, – отбиваясь от рвущегося в эфир Косяка, горячо возразил Череп, – ситуация как минимум – патовая.
– Послушайте, вы, – прорвавшаяся голосе ветерана злость наполнила его шипящими интонациями, – да в реальном бою мы вас просто запекли бы в этом мешке! Расстреляли бы с дистанции, навесными, а не лезли бы в эту мышеловку!
– Не согласен, – пытаясь по привычке поправить очки не отступал Череп, – в реальном бою, мы не сидели бы здесь, а разнесли бы любую по выбору машину и спокойно бы продолжили наш разговор.
– Это беспредметный спор, курсант, – прозвучавшей в голосе стали хватило бы на отлив нового корпуса Милашке, – я выношу разбор учений на рассмотрение штаба. И что бы ни говорили, я считаю, что одна машина не решает исхода сражения.
– Согласен с вами – спор беспредметный, – разобравшись, что офицера просто бесит факт, что какие-то молокососы утерли ему нос, Череп потеплевшим голосом продолжил: – Приглашаю вас на борт после учений. А после изучения технических характеристик и боевого потенциала нашей машины… продолжим наш спор.
– Договорились, – заинтересованно произнес командир Шершней, – заскочу.
Закончив разговор, Череп в ожидании разблокировки всех узлов Милашки, осматривал побоище. Сканируя стоявшие рядом машины, отмечал меткость ветеранов.
– Смотри, Косяк, как дядьки умеют! Ни одного лишнего выстрела, все в яблочко, – поучительно сказал он, и передразнивая манеру Косяка, продолжил – а ты?! "Дайте мне мощи, дайте мне мощи", вон учись, чтобы так же ложил.
– А чего… Да я с закрытыми глазами, с двух километров могу отшибить "Вепрю" яйца…, – гордо ответил Косяк.
Дыба, подняв Милашку в маршевое положение, попробовал тронуться с места, но без разрешающего сигнала Командующего учениями фиксатор продолжал блокировать "поврежденные" узлы. Дыба хмыкнул:
– Косяк, на фига нам их яйца? Они что сюда не трахаться приехали…
Череп рассматривал поле застывших машин, когда ожила еще невостребованная в ходе учений система противовоздушной обороны.
– О! Парни, "батяня" летит, сейчас пряники будет раздавать, – ехидно прокомментировал Косяк, сопровождая взглядом приближающуюся точку турболета, – рядом мелочь пузатая…, вот бы шарахнуть по ним ракеткой другой, чтоб просрались гады…
– Конечно Косяк, а потом давай еще и батяне всадим по одной в каждую четверку… И нам тогда по медали дадут амерекосы какие нить…
– Фу Дыба…я не знал что ты такой предатель, – театрально выразив презрение, Косяк ехидно добавил, – хотя хохлы всегда посматривали за бугор. И ты решил переметнуться?
– Да пошел ты…, – обиделся Дыба, уставившись на приближавшуюся стальную птицу.
Вырастая из отметки приборов в стального гиганта, штабной турболет опровергал все понятия земной аэронавтики. Капле видный фюзеляж окрашенный в черное бока которого оттенялись золотой подводкой, раскинул в ширь перекрестья мощных ребристых конструкций напоминавших крылья. И на этом последнее сходство с земными аналогами заканчивалось. Что бы удержать такую конструкцию в жиденькой атмосфере Марса, махина оснащалась четырьмя тяговыми двигателями, в шаровых резервуарах которых создавалась управляемая реакция распада, энергия которой вырывалась наружу через управляемые энергетические сопла. И изменяя вектор энергетического поля, магнитные ловушки, горбами высившиеся на подобие крыльев, заставляли машину двигаться в ту или иную сторону.