Но сегодня Череп не прикасался к привычным инструментам. Ему необходимо было снарядиться не стандартным набором, с которым он скользил по просторам "вирта" как обычный гость, а серьезно вооружиться, дабы не оказаться с рогаткой против мамонтов.
– Так, так. Что ту у нас имеется, – вытаскивая широкие ящики полок стола, Череп извлекал на стол информационные массивы, воплощенные в виде кирпичей и слитков всевозможных цветов, – программная часть дров с Милашки. Хм. Пригодится.
– А тут у нас копия содранного алгоритма дверей служебного входа, – рассматривая глиняный брикет, взвесил его на руке, потер ладонью большую грань бурого цвета.
Проступившие на поверхности символы засияли рунами и начали пробегать многочисленными светлячками по все поверхности кирпича.
– Стандартная форма, – ухмыльнувшись пренебрежительной усмешкой, руками оторвал половину брикета, отложил на столешницу, – так и возьмем немного из угольного катыша…
Разговаривая сам с собой Череп на автомате доставал информационные массивы скопированных, подсмотренных, а где-то без зазрения совести сворованных программных алгоритмов, и препарируя их острым скальпелем, сортировал переливающиеся разноцветными сполохами кубики, по разным кучкам…
Еще разбираясь в программном обеспечении Милашки, Череп задумывался над ограниченностью возможностей. Ему приходилось стыковать различные части программных массивов, почти на двоичном коде. Разница в аппаратных составляющих зачастую превышала несколько поколений, и ему приходилось приходить к общему языку понимания узлов, на таком уровне что как-то обратившись за консультацией в библиотечные массивы он столкнулся с полным отсутствием даже упоминаний о возможности программирования такого утиля. Но больше всего раздражала нудная работа, когда самому нужно ломать голову над подбором "универсального" языка общения для разных алгоритмов.
Поэтому и приходилось придумывать свои не стандартные алгоритмы, которые могли сами "договариваться" и главное не теряли приобретенные навыки, а складировали, и будто могли "умнеть". Это уникальное свойство у него в мастерской воплощалось в жидкости заполнявшие колбы и сосуды с правой части стола. Верстак был буквально уставлен колбами, внутри которых беспокойно ворочались жидкости бардового цвета. Глубокий красный цвет буквально кричал об опасности и переливаясь оттенками, казались живыми существами – джинами заключенными в лампу. Различая колбы по градации красных цветов, Череп взял сосуд едва светящийся красным отливом, этот алгоритм был средненьким по обретенному опыту, но для его цели подходил лучшим образом.
– Ну а теперь начнем таинство, – пробормотал Череп, зажав массивными щипцами черный кубик, отпиленный от охранной программки, подставил под тягучую струйку из колбы.
Бережно смочив грань кубика, торопливо отставил сосуд. Прихватывая сразу два кубика поменьше, вдавил их в черную поверхность. Красная жидкость что словно желе растекавшаяся по жирно заблестевшей стороне, после прикосновения кубиков поменьше, стала мелко пузыриться и проникая в структуру материала опутывала поверхности мелкой паутиной белесого цвета.
– Замечательненько, – забубнил мастер.
Пробуя на твердость получившийся слоеный материал уже приобретший мягкость пластилина, Череп торопливо шарил освободившейся рукой по столу. С усилием подтащив к середине стола серебряный сундук, от чутких прикосновений открывшейся на две равных половинки, одним броском вмял слоеный пластилин в углубления серебряного ларца. С усилием закрыв створки, ящика выполнявшего функцию "локальной среды для виртуального процесса отладки нового нестабильно алгоритма", Череп внимательно прислушивался к потрескиванию внутри "саркофага".
– А теперь… Вуаля! – с жестом заправского фокусника, откинул крышку ларца.
Выхватывая дымящийся предмет щипцами с золотыми ухватами, придирчиво осмотрел причудливый узор лепестков застывшего цветка. Смешение черных прожилок, обрамленных серебряными нитями с вкраплениями золотых зерен придали слепку своеобразное очарование. Но нет от нет выступающая бардовая дымка, окутывала лепестки ядовитым свечением.
Попробовав остроту острых граней цветка на остатке черного брикета, Череп удовлетворенно смел раскрошившуюся крошку в мусорную корзину.
– Ну а теперь будем собираться в путь дорожку.