Оживленная трасса необратимо надвигалась. Превращаясь из полоски света – в непреодолимую преграду, проступила массивными плитами покрытия, словно плотина перекрывшей море песка.
Бетонные покрытие, по замыслу строителей укладывались на сваи, с таким учетом что бы в сквозном туннеле под трассой можно было проскочить на другую сторону долины. Но толи не просчитали плотность грунта, толи не взяли в учет кочующие пески, но перебраться на другую сторону песчаного моря, было возможно только покружив по редким развязкам. Которые "радовали" заплутавших путников, встречаясь только на сотых километрах трассы.
– Дыба, вы решили попробовать лбами прочность бетонных плит? – обеспокоено поинтересовался Череп, – пора уже гонку прекращать.
– Сейчас, – тяжело выдохнул Дыба, -… мы с Тузом договорились до развязки.
Череп взглянул на спутниковую проекцию. На ней две букашки резко сворачивали и неслись вдоль жирной полосы трассы. До развязки оставалось каких то двадцать километров. Вздохнув, Череп прикинул расстояние до места встречи с караваном.
С такой скоростью они успеют как раз вовремя. Можно смело прикорнуть. Передав командование Милашке, убаюканный мягким покачиванием, Череп уплыл в легкую дрему.
– Череп! Хватит дрыхнуть вставай. Приехали, – разрывая паутину легкой дремы, голос Косяка вернул Черепа к реальности, – А то прохрапишь все на свете.
– Все, все не ори, – пробурчал Череп, пытаясь прогнать остатки дремы мощным зевком.
Оглядываясь в окружающем столпотворении техники, Череп пытался понять, где они находятся. Милашка стояла на обочине трасы, а бетонного бордюра противоположной стороны, не видать из-за рядов стремительных теней стальных гончих. Пролетавшие со свистом машины, обдавали упругими волнами воздуха. Побеспокоенные потоки разряженной атмосферы резко хлопали о броню, пытаясь перевернуть посмевших встать на пути, но добивались только мягкого покачивания корпусов.
Разнообразие видов техники поражало своей фантазией. Зачастую проносились такие образцы, что Дыба как знаток просто хлопал глазами, пытаясь понять принцип по которому это чудо не разваливается и вообще несется с приличной скоростью. Занося очередную диковинку в базу, с удивлением узнавал как тот или иной образец являлся стандартной моделью. Купленной, а зачастую и угнанный траулер, изменялся до неузнаваемости обводов фантазией владельца или величиной суммы на счету.
– Командир нам долго еще загорать? – с ленцой протянул Косяк.
– Еще десять минут, – ответил Череп, рассматривая всплывшую часть карты.
На просвечивающейся плоскости, Милашка выстроила симуляцию с приближающимся караваном и условным местом встречи.
– А то мне уже скучно, – избаловано произнес Косяк, – Командир а дай канал с "кабанчиком".
– Косяк, а как же Милашка?! – встрял Дыба, – ты ее променял на Слепня?!
– Вообще-то вы гады! Испохабили всю идею! У нее только секс везде и во всем, – стараясь добавить в голос обиды, Косяк перестарался, скатившись к обычному ерничанью, – вы ее под себя готовили что ли? Озабоченые. Вам только порнопьесы сочинять. Я ей говорю, а ну-ка проверку систем давай, а она сразу раздевается. Или я с ней на серьезную тему хочу поговорить а она… В общем нужно ее стирать, я долго не выдержу. Выбирайте или я, или разоритесь на отхожих капсулах.
– Ого, – хохотнул Дыба, – командир ты мне проспорил червонец.
– Похоже на то, – в тон ответил Череп, с деланным сочувствием вздохнув, продолжил, – Косяк быстро ты сдался. Я то думал ты у нас мачо! Секс-гигант, а ты и недели не выдержал…
– Ах вы жульё, – возмутился Косяк, – опыты на мне удумали делать?! Ну ничего. Теперь только расслабитесь. Я вам такого устрою… да я…да вам…
– Все, все я уже сдаюсь, – выдохнул Череп, утираю проступившие слезы -…тебе то связь давать?
Косяк еще возмущался когда в внутреннем селекторе засопел сломанным носом Слепень.
– Эй косой, ты чего разоряешься?
– Сам такой, – в тон обрадовался Косяк, -… ты чего делаешь?
– Жду пиво!
– Как?! С меня?! Головой где стукнулся? – от возмущения Косяк, аж поперхнулся, – вы разве первыми пришли?
Чувствуя, что лишается последней конфетки, Слепень насупился и уперто проговорил: