– Мы же с тобой спорили, что вы нас обойдете. А выскочили на трассу мы вместе, так что с тебя пиво. На заставе рассчитаешься.
– Разве я такое говорил? – начал юлить Косяк, -ты точно помнишь?
– Точно, точно, – вмешался Носорог, – я все слышал. Так что тебе не отвертеться, на заставе ставишь пиво.
– Дыба, а ты чего молчишь, – чувствуя затылком стену, Косяк решил втянуть в спор по больше "весомых" аргументов, – тут обдирают как липку, а ты молчишь?!
– Все правильно Косяк, – поставил точку в споре Дыба, – Мы одновременно пришли. Так что если ты спорил на таких условиях, ставь парням пиво.
Косяк для формы, возмущался. Ссылаясь на грузовую капсулу, на хитрость и коварность оппонентов, начал разводить. Углубляясь в словесные дебри и игру слов, одним словом пытался отвертеться. Точку еще раз обозначил Дыба, вступаясь за не сильного в словесных доводах Слепня:
– Косяк не юли! Дал слово так держи его. А то начинаешь тут тень на плетень наводить.
– Сговорились, – горестно вздохнул Косяк, – подчиняюсь грубой силе.
– А кстати Слепень, а ты видел зрелище? – переходя на доверительный шепот, голос Косяка так и светился доброжелательностью.
– Какое? Ракеты что ли? – сбитый с толку быстрой сменой темы разговора, доверчиво уточнил Слепень, – ну видел и че?
– Тю…деревня, – с интонацией всезнайки, Косяк обрабатывал клиента, – это же настоящие грузовики были. Они на орбиту вывозят кучу таких "кабанчиков" как ваш. Спорим на ящик пива?
– Да так и кучу…, – недоверчиво протянул Слепень.
– Спорим!? – обрадовался Косяк.
– Слышь Косяк, а ты кто по национальности? – вмешался смеющийся голос Туза.
– Как кто!? – переспросил Косяк, не улавливая хода мысли, продолжил -… русский я.
– А по повадкам не скажешь…, – откровенно заржал Туз.
– Так он с Шпильманом общался, – вставил Дыба, – вот у него и нахватался.
– Да ну вас, – улыбаясь прыснувшему на обоих бортах смеху, Косяк по хозяйски пробубнил, -…я тут пиво пытаюсь вернуть, нет чтобы помочь…
– Караван показался, – серьезным тоном вмешался Череп, – тишина в эфире.
Увеличивая разрешение карты Череп насчитал три поезда. Большой гусеницей занимавших добрую треть всего участка карты, караван медленно продвигался по оживленной трассе. Впереди и сзади в два ряда шли машины охранения. Следом прибились несколько гражданских траулеров.
Вспомнив установленный порядок, Череп вызвал командира боевого охранения. Представившись, переслал данные по распределению. Командир охранения приняв данные, пробубнил в эфир скупую фразу приветствия. Все происходящее заняло не больше двух минут. Заняв образовавшиеся в колоне дыры, новоиспеченные наемники влились в строй. Не останавливаясь караван тащился по трассе, ожидая команды старшего на съезд с трассы. Где можно будет развернуться в походный строй, и подобно псам пастухам, гнать стадо тягачей под звездным небом.
* * *
Шел второй день, как "тринашка" влилась в доблестные ряды боевого охранения каравана 256. За это время уже успели узнать что такое не расставаться со скафандром вторые сутки. Запах тела пробивался сквозь работающий на износ систему жизнеобеспечения стойким амбре. Быстро забивающиеся фильтры, постоянные сбои системы регенерации воздуха, – вышибли с экипажа последние остатки романтики. Забыв о открывающихся красотах, новоиспеченные наемники мечтали только о глотке свежего воздуха и о душе.
– Череп сколько нам осталось? – спросил, замученным голосом Косяк.
– Ты уже сотый раз спрашиваешь, – раздражаясь ответил Череп, – от того что ты меня дергаешь ближе мы не становимся.
– Да я знаю. Просто уже сил нету.
– Ну, – на остатках оптимизма предложил Череп, -…порисуй.
– А что рисовать то?
– Ну я откуда знаю, – отмахнулся Череп, не зная чем занять Косяка – возьми придумай раскраску Милашке.
– Хм, а чем рисовать будем. Краска слазит как кожура с банана, каждый раз перекрашивать, – протянул Косяк, впадая в творческую задумчивость, вдруг встрепенулся, – О Череп, идея! А что если ей сделать, типа татушки?
– Все Косяк, я спать хочу.
Раздавшийся храп не огорчил Косяка. Загоревшись идеей, стрелок вызвал панель графического редактора. Мелко покусывая губу, задумчиво забарабанил пальцами. Вспоминая бурную молодость, Косяк набрасывал привычные эскизы, которыми они украшали закоулки родного мегаполиса. Переезжая с города в город, у Косяка в голове уже скопилось эскизов на свою выставку. От нечего делать, Косяк погрузился в удовлетворенное хмыканье.
– Эй Дыбы? – позвал Косяк, – глянь что я придумал.
– Да что б тебя… что это за страшилище?! – встрепенулся Дыба