И ветер внезапно вернулся, налетел, принеся с собой снова отчетливый привкус паленого. Лошади тоже почуяли его — заржали испуганно и даже попятились. Эршал выругался и, пытаясь удержать коня, выронил лук.
— Харджалат! — прохрипел Арлаг.
— Не совсем. — Привидение опустило руку и ловко переломило стрелу. Половинки упали на землю. — Харджалат… он другой и, когда желает показать себя, является в ином обличье. Впрочем, в данном случае различие значения не имеет.
Эргунд, отпустив поводья, торопливо осенил себя защитным знамением.
— Мы здесь выполняем поручение Келгрис. Изыди, демон. Нам ты не воспрепятствуешь.
— Все не так просто, — прошептал дух. — Вот…
Той же рукой, что переломила стрелу, он, словно по водной глади, провел по траве. От прикосновения по ней побежали волны, вроде бы беспорядочные, но определенно бросая вызов дующему с севера ветру. Трава наклонилась, зашевелилась, заметалась, образуя бугорки, будто под ней двигались невидимые морские существа.
— Видите?
Бугорки стали вдруг разрастаться, увеличиваться, подниматься и принимать более строгую форму. В несколько мгновений вокруг привидения образовалось с десяток таких холмиков. У Эгара перехватило дыхание — он понял, что видит перед собой. Дух в кожаной накидке окружал себя солдатами, но солдатами не из плоти и костей, а сплетенными из травы, и все они находились в постоянном движении, как зашедшие по пояс в воду купальщики.
— Нет в степи угла, — загадочно молвил призрак странно усталым, почти сонным голосом. — Но кровь человеческая пала на землю и удобрила ее. Иногда степь можно заставить вспомнить такие дела. Убейте их.
И травяные человечки, вняв приказанию, бросились вперед.
Оружия у них не было, как не было вообще ничего, кроме неуклюжих цепких рук-усиков, но они накатывали злобными волнами, цеплялись за ноги лошадей, ползли по ним вверх, оставляя после себя содранную в кровь кожу. Эгар видел, как барахтается в безжалостных объятиях конь Эргунда, как закатывает от страха глаза, как сам Эргунд осеняет себя охранительными знаками и выкрикивает пронзительно имя Келгрис, как плетеные щупальца тянут его вниз следом за животным и как затихают хриплые, булькающие стоны. Видел, как Алраг отбивается копьем, вопя и изрыгая проклятия, как разворачивает лошадь Эргал, лицо которого превратилось в маску ужаса…
Кончилось все быстро. Пара плетеных тварей накинулись было на Эгара, и он наклонился, чтобы поднять копье, но трава уже обвилась вокруг древка, зацепилась за лезвия и упрямо отказывалась вернуть добычу. Несколько секунд поединок напоминал какое-то безумное перетягивание каната, одно из любимых состязаний махакской молодежи, потом Эгар вырвал оружие и даже успел отсечь длинную размашистую руку и ткнуть пару раз в образовавшиеся на травяной голове крохотные глазки. Отрубленная, условно говоря, у локтя рука просто-напросто снова стала травой. На голове появилось подобие рта, из которого вылетел жуткий, напоминающий шорох пронзительный звук, от которого кровь стыла в жилах.
— Не его.
Фигура в кожаной накидке прошипела эти слова, не поворачиваясь, лишь дернув, словно стегая кнутом, рукой через плечо — у человека от такого жеста наверняка бы выскочил сустав. Две травянистые формы опали, будто растекшиеся по берегу волны, и исчезли. Только легкий шорох ветра — и ничего больше. Эгар облегченно выдохнул и огляделся. Сброшенный с коня Алраг еще ревел в объятиях травы, а Эршал уносился прочь, нахлестывая своего рысака и как сумасшедший рубя пустой воздух. Трава вспухла в нескольких местах, будто выискивая новую жертву, потом опустилась, сникла. Эгар остался один на один с призраком.
Тот медленно повернулся к нему. Черты лица, напоминая человеческие, не поддавались описанию. Глухой, будто донесшийся из пустоты, голос отозвался в голове Эгара тупой пульсирующей болью, какая бывает лишь с сильного похмелья.
— Ты должен был остаться в живых, Дрэгонсбэйн. Для этого тебя и предупредили.
— Кто… — Эгар никак не мог отдышаться, — ты… такой?
Глаза под шляпой недобро блеснули.
— Это сложно объяснить.
— Спешить некуда. Нам никто не помешает.
— Времени у тебя не так много, как ты думаешь. Твой брат Эргунд упоминал Келгрис, слышал? Ее расположением пользуется шаман Полтар. Я всего лишь дал тебе небольшую передышку.
Гнев превозмог страх. Эгар сжал копье. Скорчил гримасу.
— Послушай. Не подумай, что я не благодарен за помощь. Спасибо. Ты спас мне жизнь. Колдовством или как, не знаю, но это долг крови, и я готов рассчитаться, когда тебе будет угодно. Но чтобы рассчитаться, надо знать, кому должен. Это справедливо.