— Аркет! Доброе утро! — Джирал стоял у деревянной ширмы в дальнем углу комнаты, завернувшись в длинный шелковый халат. Перед ним на трех столиках стояли поданные к завтраку блюда. Поворачиваясь к ней, он прихватил с тарелки перепелиное яйцо, отправил его в рот и энергично задвигал челюстью. Помахал укоризненно пальцем. — Знаешь, сказав, что жду от тебя скорого отчета, я вовсе не имел в виду настолько скорого. Меня бы устроило и после полудня.
Она поклонилась.
— Прошу извинить, что нарушила ваш отдых в ранний час, мой господин…
Джирал махнул рукой, не переставая при этом жевать.
— Ничего, все в порядке. Мне это даже на пользу. — Проглотив пережеванное, он указал на стоящие перед ним блюда. — Сегодня я впервые попробовал кое-что еще горячим. Ну, какие новости? Как провела ночь с моим маленьким подарком?
— Ваша щедрость, мой господин… беспредельна. Но я еще не ложилась.
— Какая жалость. — Джирал откусил от яблока. Его глаза холодно, по-звериному блеснули. Он прожевал кусок, проглотил и вытер рот тыльной стороной ладони. — А я надеялся, что мы, так сказать, сравним впечатления. Может, даже обменяемся опытом.
— Господин, известие о вторжении двенд сильно обеспокоило Кормчих.
— Да-да. Ты и сама выглядишь обеспокоенной. — Джирал посмотрел на надкусанное яблоко, потом бросил его на тарелку. — Ладно, проходи.
Он раздвинул створки ширмы и прошел в соседнюю комнату. Света здесь тоже хватало, только более рассеянного и падающего разноцветными полосами благодаря вставленным в нижнюю часть окон мозаичным панелям, живописующим сцены величайших побед в истории империи. Крохотные, словно живые, розовые и голубые пятнышки подрагивали на деревянном полу и стенах, отдыхали на зеленой коже, которой был обит большой письменный стол в углу. У столика поменьше стояли уютные кресла.
— Садись. — Джирал опустился в одно кресло, жестом указал на другое, прикрыл ладонью могучий зевок и устроился поудобнее, положив ногу на столик. Полы халата разошлись, предложив ее вниманию впечатляющих размеров мужское достоинство. — Итак, они обеспокоены?
Аркет замялась.
— Я бы сказала, господин, они даже испугались.
— Испугались? — Джирал откашлялся. Переменил позу. Поправил халат. — Перестань, они ведь ничего такого не понимают. Ты же сама говорила, Кормчие — не люди. И кстати, ты с многими Кормчими разговаривала?
— С двумя, мой господин. С Ангфалом, который установлен в моем домашнем кабинете, и с Каламаном, тем, что на корабле в Кириатском музее. Они разные — Каламан более прагматичен, менее склонен драматизировать, — но у обоих мое сообщение вызвало схожую реакцию. Оба предупредили, что двенды способны на многое, и оба придерживаются того мнения, что если эти существа возвращаются в наш мир, последствия могут быть катастрофическими.
— Гм… — Джирал потер подбородок. Похоже, он и сам уже попытался сделать какие-то выводы из доклада разведчиков. — Катастрофическими для кого? Из твоего рассказа я понял, что мифы о двендах зародились где-то на севере. Может быть, они и ограничат свои набеги этой частью света?
— Господин, они напали на Хангсет.
— Да, отвечая то ли на молитвы и призывы какой-то северянки, то ли на присутствие некоего камня, обнаруженного только на севере.
— По большей части на севере, мой господин. — Аркет знала, что за этим последует, и постаралась унять беспокойство. — Отложения глиршта встречаются и в других частях империи.
Император пристально посмотрел на нее.
— Ты ведь сама во всю эту чушь насчет глиршта не веришь? Если двенды используют камень как своего рода маяк, то его нужно соответствующим образом обработать, придать нужную форму. Как сделала наша подружка из Хангсета.
— Я не верю в…
— Не прерывай императора, когда он размышляет вслух. Это неучтиво.
Она сглотнула.
— Простите, мой господин.
— Прощаю, прощаю. — Он лениво махнул рукой. — А теперь посмотри. Наши торговые корабли ходят вдоль берега, руководствуясь не только огнями, которые можно заметить с верхушки мачты, и не только теми раскрашенными безделушками, что болтаются на воде. Они выискивают маяки и буи. Двенды, скорее всего, поступают точно так же. Они будут искать камень определенной формы. Нечто, приготовленное их сообщниками, теми, кто поклоняется им.